Она лишь посмотрела на него, но ничего не ответила. А Саблин продолжил:
— Там, говорят, в гостинице бассейн есть.
— Снимешь нам номер? — так же тихо, как и он, спрашивает хозяйка чайной.
— Сниму. В магазин сходишь, купишь себе чего-нибудь.
— Ты со мной сходишь, и ты мне купишь, — шепчет Юнь.
— Я? Хорошо, я, — соглашается прапорщик.
— А туда я с тобой поеду? — спрашивает женщина едва слышно, протирая перед Саблиным стойку. — А то мне ещё тарелки нужно для чайной купить новые.
— Нет, сама свои тарелки привезёшь. Я буду не один.
В этом проблемы не было, по Енисейскому тракту десятки машин проходили через Болотную в сторону станицы Преображенской и обратно.
— Ладно. А встретимся где? — она ставит перед ним пепельницу.
— Не знаю, в гостинице, как она там зовётся?
— «Дон», — она называет самую красивую и самую дорогую гостиницу станицы Преображенской.
— Ну, вот там я комнату и сниму.
— Хорошо, я тебя там найду, — шепчет женщина и косится на других посетителей заведения: не наблюдают ли казаки за нею и Акимом. А у самой уже блестят глаза от предвкушения: Преображенская! Гостиница… Он снимет номер, и рестораны там имеются. А какие там магазины… Юнь едва сдерживается, чтобы не заулыбаться или не прикоснуться к его руке, которая так близко от неё.
Есть в станице Болотной среди военных людей взаиморасположение друг к другу, и зовётся оно казачье братство. А есть ещё и станичное сестринство. И вот это явление обнаружил Аким у себя дома, когда вернулся. Жена не вышла его встречать, а по висящим в прихожей вещам понял он, что у его жены гости. Так и есть, сидят за столом две казачки, рюмочки перед ними, кактус кислый нарезан в тарелочке. И в гостях была не соседка и не родственница, а сидела с нею за столом казачка, у которой Саблин был в гостях сегодня. Анфиска Ряжкина. Жена Василия. Никогда её в доме Саблиных не было. А тут вдруг сидит, выпивает с Настей.
«Пришла, значит, жаловаться!».
А едва Аким в доме появился, так засобиралась:
— Пойду я, Настя, — а сама на прапорщика смотрит взглядом нехорошим, косится, как на врага.
Ушла, а жена проводила её, вернулась и, накрывая мужу стол вечерний, спрашивает:
— Так, значит, идёте на промысел?
Прапорщик вздыхает. Савченко просил всё в секрете держать, всё тихо сделать… Да разве ж это возможно? Теперь точно разнесёт бабье радио по всей станице, что Саблин по делу Савченко в болото ушёл.
Это всё одно, что в бою на открытой волне работать, все вокруг всё будут слышать и знать.
Так ещё и двух казаков с собой прихватил. И он отвечает жене:
— То не промысел.