Так было всегда в первые дни возращения казаков с призыва: они вставали на учёт, встречали однополчан и родственников и шли немного выпить, поговорить и хоть ненадолго забыть про домашние дела и надоевшую всем бесконечную войну.
— А что это за погоны у нас тут такие красивые появились? — слышит Аким голос над собой. Голос высокий, но красивый. Говор не станичный, северный. Саблин не видит того, кто это сказал, но узнал. И даже если бы не узнал, то по расплывшейся дебильноватой ухмылке Юрки Червоненко он сразу бы понял, кто стоит рядом с ним.
— О! — воскликнул радостно Коля Кульков. — Юнь! Здравствуйте.
Саблин поднимает глаза. И видит её. Она стоит рядом с ним и улыбается мужчинам.
Юнь. У неё всё та же замысловатая причёска, густые волосы собраны в большой пучок на макушке. На ней белая рубашка, казачки такие не носят, через неё бельё разглядеть можно, если близко стоять. Узкие брюки. Казачки и такие не носят. А ещё у неё крашеные ногти. Никто из местных женщин такие себе позволить не может. Попробуй с такими домашнее хозяйство вести. Хату убирать, кур общипывать, сало солить или, к примеру, кукурузу лущить.
— Здравствуйте, господа казаки, — голос у неё и вправду чарующий. — Никак, новые погоны обмываете?
— Ага, — говорит Червоненко и добавляет: — Вот, Аким наш опять отличился. Посидишь с нами? — при этом он попытался обхватить красавицу за талию, но та легко отводит его руку.
Саблин смотрит на дружка неодобрительно, но Юрка не видит его взгляда, он не отрывает глаз от хозяйки заведения. А Юнь продолжает:
— Ну что ж, поздравляю вас, господин прапорщик.
После Юнь подзывает одну из официанток, что-то говорит ей, и та быстро уходит. А красавица, глядя на Акима, произносит:
— А вы, прапорщик, значит, снова отличились?
— Да, ничего… — начинает что-то мямлить Саблин. Он немного стесняется оттого, что при нескольких товарищах, которые сидят с ним за столом, она обращается именно к нему. А казаки всё это слушают внимательно. — Ничем я особо и не отличался… Это так всё… Получилось просто…
— Он ещё и хвастать не может, — умиляется Юнь, а официантка уже приносит поднос с рюмками, в которых синеет дорогая кактусовая водка. — Это вам, господа казаки, от заведения.
— О… — загудели подвыпившие мужчины. — Вот спасибо, хозяюшка. Вот угодила, угодила…
— Ну так посиди с нами хоть чуть-чуть, — бубнит Юрка и снова пытается приобнять красавицу.
Но она улыбается и уходит. А казаки таращатся ей вслед, и один из недавно примостившихся за стол говорит оценивающе:
— Как по мне, так зад у неё тощий малость.