— Такая себе шутка выходит. Но думаю, скаф поможет мне передвигаться с приемлемой скоростью. Немного подлатаем его, и будет нормально, — при взгляде на нее мой голос звучал все менее уверенно.

— Опорно-двигательная система вышла из строя. Резервные контуры перегорели из-за нагрузок и не подлежат восстановлению. Теперь это обычный памятник с едва работающим искином, — слова Алин звучали подобно приговору. Инвалид, не то, что не способный сражаться, а даже просто убежать — это обуза для всех них.

Теперь мне стали понятны все эти взгляды, бросаемые Рэфом. Парень ощущал себя виноватым, ведь именно из-за них мы зашли в этот зал, хотя я был против этого. Теперь же они могут спокойно, на сколько это возможно в таких местах, идти дальше, а мне…

— А что же мне делать? — эти слова я произнес уже вслух, прекрасно осознавая, что же мне предстоит услышать.

— Пока ты лежал, дети принесли в этот модуль много вещей из других домов. Еды, если ее экономить, должно хватить на несколько недель. К тому времени мы должны достигнуть судна и вызвать помощь.

— Нет, нет, нет!!! Мы сюда-то еле добрались! — я застонал от отчаянья, лишь диким усилием не завыв от безысходности. — Рэф не сможет пройти весь оставшийся путь.

Внезапно меня пронзила догадка:

— Ты сказала: «мы»? Вы все уходите?

— Рэф не хочет оставлять сестру здесь одну, а без меня им не попасть на борт «Осьминога», — девушка отвела в сторону глаза.

— Это потому, что я появился в этой чертовой тряпке? Поэтому вы меня оставляете, да⁉ — не удержавшись, закричал на Алин. — Я не виноват, что меня сюда призвали Медным! Не виноват!!!

— Извини, — тихо ответила она, и экран с ее изображением потух. Я же, откинув голову на подушку, едва слышно заплакал, ощущая, как слезы стекают по щекам.

Чуть слышно скрипнула дверь, и раздалась лёгкая поступь шагов. Повернув голову на бок, я увидел, как в комнату вошла Лирэ. Девочка оказалась одета в легкое платье, так не вязавшееся с нынешней обстановкой. Сверху на ней по-прежнему была куртка, сейчас просто накинутая на плечи.

В руке она несла тарелку с ароматно пахнущей кашей. Подойдя к кровати, она поставила еду на стол и подтащила небольшой стул к кровати. Отрегулировав по высоте, при этом мило хмурясь, когда это не получилось с первой попытки. Наконец, справившись с этой задачей, она взгромоздилась на него, и зачерпнув полную ложку варева, протянула ее мне.

— Лирэ, я, наверное, сам смогу поесть, — сказал я ей, но она лишь нахмурилась и отрицательно замотала головой.

Решив не огорчать малышку, послушно открыл рот и проглотил первую порцию. Поглощая пищу, я смотрел на нее и гадал, как же она воспримет новость о причине смерти ее близких. Эта мысль меня не покидала, в очередной раз испортив аппетит и последнюю ложку я съел через силу.