— Вернуться будет трудно? — меня вновь опередили, на этот раз Кадм.

— Я бы сказал, что невозможно, — глядя ему в глаза произнес проводник, и, сделав шаг назад, покинул пределы комнаты. Дверь тут же за ним закрылась, образуя монолитную стену.

— Что за херня тут творится, объяснить можешь? — накинулся с вопросами я на блондина, раз до «бескожего» уже было не добраться.

— Как что? Нас везут в какое-то отдаленное поселение. И, судя по его последней фразе, скорее всего за пределы Купола. Если это именно так, то шансы и правда невелики, — наклонившись над Казмером, блондин принялся его осматривать.

— А почему он к нам так относится? Словно мы не пленники, а гости, которых нужно отвезти не в самое приятное место? — присев на кровать, где в позе эмбриона лежала Зан, я принялся закатывать штанину на раненой ноге.

Во время всего этого безумия я особо не обращал на нее внимания, но сейчас, когда выдалась передышка, понял, что нога жутко чешется. Задрав ткань до колен, увидел, что симбиот на ней пробрел черный цвет, и по его поверхности постоянно шла рябь.

— Да уж! — присвистнув от увиденного, возле меня появился Кадм. — Сейчас кому-то будет больно.

— Что? — я непроизвольно дернул ногой в сторону, но руки блондина оказались быстрее.

Подхватив биота чуть выше моего колена, он, словно пластырь, сдернул этот живой организм. Ногу словно ошпарило кипятком, и когда цига отлеплялась от моей конечности, я видел, как из пор на моей коже выходили десятки, нет, сотни тоненьких отростков.

Ощущение было то еще, но как только Кадм окончательно освободил мою ногу от биота, увидел, что та полностью восстановилась. Даже шрамы были едва заметны.

— Вовремя успели. Еще немного, и она стала бы проникать все глубже в твой организм, и тогда так просто от нее уже не избавишься, — произнес товарищ, отбрасывая в сторону больше ненужную тварь.

— «Вовремя успели»! Ну прям мой девиз по жизни, — растирая все еще полыхающую огнем ногу, проворчал я.

— Ну, на самом деле, не самый плохой. Особенно в нашем случае, — улыбнулся Кадм и вернулся к Казмеру. — Кстати, попробуй расшевелить Зан, все-таки две головы хорошо, а четыре лучше.

Дотронувшись до девушки попробовал растормошить ее, но она по-прежнему лежала, скрючившись лицом к стене. Попробовал ее посадить, но та моментально обмякла, и у меня упорно возникало ощущение, что приходится взаимодействовать с куклой человеческого роста.

— Кадм, я не знаю, что с ней сделать, — при взгляде на нее, у меня начали наворачиваться слезы. Странно, за последнее время я видел и более ужасные вещи, а плакать захотелось именно сейчас. Лишь чуть позже, после еще нескольких бесплодных попыток, я понял, что это были слезы не жалости, а гнева.