Техника д’Алембансона была предсказуемой, чего и следовало ожидать от бретоннца. Хельборг пытался сбить его с толку при помощи импровизации: стремительные удары с неожиданной стороны, внезапные развороты, ложные промахи.

Ничто не имело успеха. Хельборг чувствовал, что запыхался. Рубиться длинным мечом в полном доспехе было утомительно, начинали болеть мышцы рук.

— Надо же, ты знаешь, как пользоваться мечом, — прохрипел он, уворачиваясь от удара, делая упор на отставленную ногу и выпад вперед.

— Знаю, — наконец нарушил молчание д’Алембансон. Голос его был таким же, как до начала схватки, — ровным, звучным, каким-то потусторонним.

Хельборг пошел в атаку свирепо, окончательно жертвуя ловкостью во имя грубой силы. Клинки снова со звоном скрестились, посыпались искры и погасли в холодном воздухе, рукоятки готовы были раскрошиться. Хельборг выставил ногу вперед и оперся на нее, все быстрее вращая стальным лезвием, оно описывало тугие свистящие дуги.

Ничто не действовало! Виконт продолжал сражаться, упрямо игнорируя любую попытку сбить его с толку. Когда атаки Хельборга пропали втуне, д’Алембансон начал нападать сам, продвигаясь вперед, поддерживая натиск, не давая врагу возможности перемещаться и уворачиваться.

Хельборг почувствовал, что доспехи стали тяжелы и замедляют движения, заставляя терять драгоценные секунды. Он отступал шаг за шагом, приглушая силу ударов соперника, ища способ повернуть против врага его же точную, выверенную агрессию.

Рейксмаршал едва почувствовал, как его первый раз ранили. Он имел неосторожность пропустить выпад и получил удар в солнечное сплетение. Хельборг рывком выпрямился, снова принимая стойку, и тут понял, что ему очень умело нанесли рану — панцирь его собственного доспеха выгнулся внутрь, повредил и защемил грудную клетку.

Откачнувшись, он с трудом парировал град ударов, последовавший незамедлительно.

Мелькнула мысль: «Становится интересно!»

Не замечая боли, он отбил очередной удар. Изготовился: голова наклонена, ноги полусогнуты; и изо всех сил взмахнул рунным клыком. И на мгновение, движимый одним упорством, выиграл преимущество. Теперь в каждый выпад своего клинка он вкладывал скорость, чутье и мощь. Пришло знакомое ощущение перевеса, уверенность, что он превосходит противника в мастерстве. Д’Алембансон, переходя в неукротимую атаку, споткнулся и потерял равновесие; тут Хельборг и бросился на него.

И так же, как в первый раз, совершенно не заметил, как был ранен снова. Вот только что нападал в полной уверенности, что сейчас все кончится, а через мгновение, ошеломленный, отступал, отчаянно защищаясь от града сокрушительных ударов.