— Вы дали слово чести, — сказал Хельборг, берясь за эфес своего клинка. — Сражаемся до смертного исхода, и армия того, кто потерпит поражение, покидает поле боя. Вы подтверждаете эти условия?

Д’Алембансон кивнул. Даже это незначительное движение было исполнено странного, необъяснимого достоинства. Казалось, что человек находится под действием какого-то искусного колдовства и оно делает каждое движение более спокойным и весомым, чем бывает обычно.

— Подтверждаю, — ответил д’Алембансон и взял клинок на изготовку.

Хельборг выждал еще мгновение. Опытным взглядом он обшаривал противника, выискивая слабые места в броне и недостатки стойки. И не находил.

— Пусть Зигмар рассудит нас, — сказал Хельборг.

— Он не может никого рассудить, — ответил д’Алембансон. — Не здесь.

Два клинка пришли в движение одновременно, просвистели в воздухе и скрестились с гулким, пронзительным лязгом. Хельборг навалился сильнее, надавил, проверяя силу противника. Сила оказалась громадной. Д’Алембансон ответил равным усилием, а потом увеличил натиск. Два воина удержали позицию на несколько ударов сердца и разошлись.

Хельборг описал мечом дугу и вновь стал наступать, двигаясь то быстрее, то медленнее. Д’Алембансон парировал, отступив на шаг, затем взмахнул мечом и с двух рук обрушил его. Настал черед Хельборга ставить блок, он принял удар над самой грудью. Сила удара заставила его пошатнуться, но он тут же выправился. Д’Алембансон развивал преимущество, выигрывая шаг за шагом и тесня Хельборга назад. Выпады участились. Противники перемещались взад и вперед, изучая оборону друг друга, дразня, обманывая, ища способ поразить другого. Хельборг быстро оценил масштаб соперника: д’Алембансон умел бить сильно и при этом не раскрываться. Его длинный клинок двигался быстро и плавно, плясал в воздухе, как легкая рапира.

— Неплохо, — заметил Хельборг, чувствуя, что голова под шлемом вспотела. — Для предводителя деревенщины — неплохо.

Д’Алембансон не отвечал ни слова. Он сражался в гробовом молчании, и это пугало. Хельборг поймал себя на мысли: а вдруг это какой-то ужасный обман, вдруг его соперник — не совсем человек, сквозь все эти роскошные доспехи ведь не видно.

«Ты все равно умрешь, — подумал он, работая клинком уверенно и ловко, уклоняясь от яростного выпада, чтобы сразу сделать выпад самому. — Вы все равно все умрете».

Пока все это длилось, Хельборг почти забыл о том, что по обеим сторонам от схватки стоят две армии. Сознание воспринимало их смутно, пока тело участвовало в драке: ряды воинов, неподвижных и тихих, завороженно наблюдающих за состязанием, ведь результат должен был определить, что с ними будет дальше.