— Ну, говори, — сказал Хельборг с мукой в голосе.

— Виконт не хочет видеть, как благородные люди Империи гибнут, — начал Гаскар. — Он полагает, что вы, со своей стороны, будучи справедливым властителем, тоже не хотите видеть, как умирают ваши лучшие воины. Мы оба знаем правду. Наши армии равны по силе — даже если кто-то победит, он понесет на поле боя прискорбные потери. Поэтому виконт предлагает решение. Он оказывает вам честь, вызывая на поединок. Пешими, на длинных мечах, до смертельного исхода. Тот, кто выстоит, будет объявлен победителем. Противостоящая армия должна уйти, уступив победителю право на законное владение всеми спорными землями.

Как только из уст посла прозвучало слово «поединок», Хельборг почувствовал, как встрепенулось сердце. В одно мгновение мрачная перспектива многодневных жестоких, но безрезультатных стычек в заболоченной глубинке этой малоразвитой страны сменилась возможностью честного и достойного исхода.

Гаскар ждал. Офицеры хранили молчание. Даже шум в лагере утих — войско видело, что посол пришел, и теперь хотело увидеть, с чем он уйдет.

Хельборг чувствовал: соблазнительно, ах как соблазнительно! Он знал, сколь опытны в драке люди виконта, и его душа записного дуэлянта жаждала испытать мастерство боя на мечах в противоборстве с их командиром. Он рассеянно погладил пальцами эфес рунного клыка, задержался на навершии, инкрустированном драгоценными камнями.

— Выйди, — молвил он. — Подожди снаружи, мне надо посоветоваться. Вскоре ты получишь ответ.

Гаскар поклонился и вышел. Хельборг тотчас же повернулся к Шрамму.

— Им можно доверять? — спросил он. — Они сдержат слово?

Шрамм кивнул.

— Честь — все для них. Если виконт дает клятву, он умрет, но сдержит ее.

Хельборг улыбнулся. Уставшие мышцы вдруг ощутили прилив сил. Он сел на стул, упершись локтями в колени.

— Я так и думал, — сказал он. — Ну что ж, надо соглашаться. Я так давно не дрался с достойным противником. У Шварцхельма есть, конечно, определенная твердость, но никакой утонченности! А здесь другое дело!

Он окинул взглядом своих офицеров, одного за другим, давая им возможность высказаться против. Он был согласен, что это безрассудство, знал, что поддается порыву, но при этом помнил, на что способен и какой у него послужной список.

— Не унывать, милорды! — сказал Хельборг, по-волчьи оскаливаясь и делая знак, чтобы посла пригласили снова войти в палатку. — Завтра еще до полудня этот виконт захлебнется собственной кровью! А до сумерек мы тронемся в обратный путь!

Утро принесло свежий ветер с севера, он обдувал мегалиты и мчался по мрачной равнине.