поднимали, но всегда находили повод ее отложить. Все согласились, что когда-то в будущем этот вопрос придется решать, но все понимали, что Аверланду еще долго предстоит готовиться к этим решениям. Сразу после великой битвы никто ни о чем таком еще не думал. Солдаты войска Фолькмара радовались уже тому, что живы. Под руководством Крауса они постепенно завершали мрачное дело — добивали отупевших Гросслиховых вояк. Когда Фолькмар вернулся к своему войску и снова взял командование, для убитых устроили гигантские костры. Как и в Тургице, в одном жгли своих, в другом — врагов. Причем первый вспыхнул чистым, яростным пламенем, а второй тлел, распространяя лиловый дым, и явно собирался не угасать много дней. Все понимали, что город никогда не обретет прежнюю судьбу. Плодородную почву, что была здесь до того, как Натасья сделала свое черное дело, отравили. Холм Аверпик почти сровняли с землей адские боевые машины. Но даже на его месте снова вырастет трава. Просто понадобится время, которое, как известно, лечит все. Ферштолен лежал на тюфяке, уставившись на полог палатки. Он укрылся одеялами и своим плащом, но его все равно трясло. Дул резкий ветер с востока, улетучивались последние следы лета. Уже четыре дня как окончилась битва, а он почти не спал. Хуже того, отрава никуда не делась из его тела. Видимо, самый плохой период он пережил благодаря лекарю, которого нашел Фолькмар. Однако шпион сам достаточно понимал в алхимии, чтобы осознавать, что брешь в его здоровье проделана серьезная. Он по-прежнему не мог подняться на ноги, в глазах плыло. Возможно, со временем станет лучше. Возможно, нет. Полог откинулся, в палатку нырнул Шварцхельм. Он оказался настолько огромным для ее тесного пространства, что это выглядело даже смешно — как слон в посудной лавке. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Шварцхельм. — Лучше, — соврал Ферштолен. — В городе готовят комнаты. Тебе лучше перебраться туда. — Ни за что, — ответил Ферштолен и передернулся под одеялами. — Мне и здесь хорошо. Я бы предпочел больше никогда не видеть Аверхейм. Шварцхельм пожал плечами. — Как хочешь. Я, кстати, скоро уезжаю. Император хочет меня видеть. — О, я рад. Он простил вас? — Сомневаюсь. Скорее грядет наказание за все. Пошлют на север. — Опять на войну? Какой ужас. Шварцхельм не улыбнулся, но и не нахмурился. Над ним вдруг словно рассеялось облако печали. — А мне бы там не помешал толковый агент. Ферштолен покачал головой. — Насчет моего мастерства в бою вы все уже поняли, — проговорил он. — И в любом