дыма, кривой кинжал. Он мгновенно затвердел и оказался грозным оружием с двумя лезвиями. Хельборг вскочил на ноги и бросился к Натасье. Фолькмар снова схватился за посох. Но они не успели. Кинжал устремился вниз, со свистом рассекая воздух, и вонзился глубоко в грудь Лейтдорфа. Руфус распластался на каменном полу. Курфюрст закричал, его тело выгнулось от боли. Книга выпала из рук. Натасья впилась взглядом в фолиант на полу, и пергамент занялся зеленоватым пламенем, страницы сморщились, свернулись трубочками и пропали. Тем временем Хельборгу удалось приблизиться. В шахте еще звучали отголоски демонического имени, и маршал поднял Меч Возмездия высоко над головой. Руны сияли в кроваво-красном огне, они отражали ярость Камня и возвращали назад к его поверхности лучи скверны. Натасья развернулась, чтобы дать отпор очередному врагу, но теперь оболочка неуязвимости покинула ее. Она снова оскалилась, обнажив клыки, и в глазах се отразилась такая злоба и ужас, что человека менее крепкого, чем Хельборг, этот взгляд просто стер бы в порошок. Рана на плече маршала вдруг снова раскрылась, плечо и грудь залило кровью. Лицо Натасьи пошло волнами и стало лицом Шварцхельма, потом черты перепутались, на него воззрилась причудливая смесь человека и демона; раздался вопль ненависти. Он не дрогнул. Мощным, сокрушительным движением он обрушил меч. Удар вышел точным, лезвие прорезало созданные эфиром жилы легко, словно бренную плоть. От удара возник яркий световой шар, он пролетел через зал и унесся, вертясь, вверх по шахте. В толще огня эфира остался след. От Камня веером расходились новые трещины, пол поднимался огромными морщинами, через разломы прорывались клубы дыма от печей в подземелье. Натасья вскрикнула от боли, ее голос, состоящий из многочисленных чужих голосов, заметался между железными стенами. Лицо снова стало ее лицом, оно пылало болью и яростью. Она вывернулась, освобождаясь от рунного клыка, и на ее теле обнаружилась огромная рана с рваными краями. Наружу хлынул поток желчи, она пенилась и шипела. Хельборг нырнул под яростный удар кинжала Натасьи и снова взмахнул Клингерахом. Лезвие глубоко вонзилось в живот врага, рассекло его, достало до позвоночника, и тот прогнулся. Демоница рухнула на колени, исходя кровавыми слезами. Огонь Хаоса вздрогнул как живой и отпрянул от нее, он отворачивался и разбегался в стороны от ее угасающей жизни. Натасья склонилась еще ниже, обхватив себя окровавленной рукой. Она посмотрела на Хельборга, теперь ее личина оказалась вровень с