праведного огня, и лицо его светилось жестоким наслаждением. — Услышь свое имя, отродье Слаанеша! — торжествующе взревел он. — Почувствуй, как твои силы обернутся против тебя! Натасья отшатнулась, когда в нее попал град залпов из посоха. Ее презрительная уверенность в превосходстве исчезла. Слоги ее настоящего имени эхом разносились по залу и придавали праведному огню посоха все большую мощь. Она дрогнула под его натиском и вскрикивала, когда стрелы огня ранили ее. Возобновил атаки и Хельборг, и он больше не казался карликом в сравнении с демоницей. Он широко замахнулся мечом, как косой, и наконец попал в ногу Натасьи. От соприкосновения рунного клыка с ее плотью полыхнула вспышка белого света. Брызнула кровь, черная, как Камень, разлетелась сверкающими ониксовыми бусинками. Натасья снова закричала, теперь от боли и отчаяния. Она резко выбросила вперед левую руку, сграбастала Хельборга за нагрудник и отшвырнула. Потом разжала пальцы другой руки и выпустила наружу всю свою силу. От взрыва зал содрогнулся до основания. Огонь Хаоса вспыхнул и побагровел, его рев стал неистовым. Фолькмара сбило с ног, посох вышибло из пальцев. По стенами поползли трещины, железные стяжки башни рвались, как бумага. Рухнула защита, демоны Натасьи ворвались внутрь и с громким воем полетели вниз по шахте. Лейтдорф отпрыгнул, когда пол под ним пошел трещинами. Мрамор вздыбился волной и раскололся. Снизу стал слышен гул подземных машин, похожий на гром. Натасья, шатаясь, пошла на Руфуса. С ее плеч стекал золотой огонь Фолькмара от последнего залпа. Ее серьезно зацепило, на каждом боку открылись глубокие раны. Из них сочилась жидкость угольно-черного цвета. — Ты, червяк! — прохрипела она с ненавистью. Хор множества голосов больше не звучал у нее в груди. — Не произноси слов, которых не понимаешь! Лейтдорф, спотыкаясь, шарахнулся в сторону. — Маламануар нерамумо клца йехеннум! — выпаливал он не останавливаясь и в то же время пытался увернуться от разъяренной ведьмы. Казалось, сами звуки ранят и злят ее. Уклоняться от нее слишком долго все равно не выйдет. Спрятаться в зале негде, и она еще способна быстро перемещаться. Демоница нависла над курфюрстом, как над карликом, готовая на все, только чтобы перестали звучать слова, которые пронзали как стрелы щит ее колдовской мощи. Лейтдорф выкрикивал магические слоги, пока в его книге оставалось что выкрикивать. Натасья, завывая от боли после каждого звука, раздававшегося в зале, отвела руку назад. Прямо из ее пальцев вытянулся, как струйка