сильная… — пробормотал он, смыкая слабеющие пальцы на посохе. Лейтдорф почувствовал, как отчаяние перерастает в яростный бессильный гнев. Он поднял глаза. Крыша зала была открыта, и вверх по шахте несся гигантский поток огня. Здесь находился родильный дом Натасьи. Вся огромная конструкция являлась просто усилителем энергии, необходимой для ее перерождения. Вот зачем ей понадобился Аверхейм. Ни земная преходящая власть, ни богатство значения не имели. Она просто использовала город как инструмент. Он посмотрел на Натасью. Она тем временем убила двоих воинов, заживо содрала с них кожу легким движением пальцев. Оставшиеся четверо пока бились, пытаясь причинить ей хоть какой-то вред. Хельборг тоже вернулся в схватку. Их храбрость вызывала восхищение, но вряд ли могла их спасти. — Вы можете снова зажечь посох? — спросил Лейтдорф с отчаянием в голосе. Фолькмар только помотал головой. — Оглянись вокруг. Она веками это создавала. Нам ее не одолеть. Лейтдорф стукнул кулаком по мраморному полу. Ничего он больше не боялся, просто впал в ярость. Столько боли, столько кровопролития, и вот чем все кончается. Его наследие обратили в пепел на его глазах, уничтожили для того, чтобы в мир пришло новое зло. — Но должен же быть выход ! Фолькмар еще раз помотал головой. — Ее демоническая природа совершенна. Мы не знаем ее настоящего имени, поэтому она неуязвима. Тем временем гадина растерзала последнего священника-воина, разорвала его плоть на полоски. Остались только Хельборг, Фолькмар и Лейтдорф. Обреченные точно так же погибнуть в подземелье башни из железа. А сверху доносился знакомый вой. Это демоны — слуги Натасьи — все пытались прорваться внутрь. Снова запылал огонь Хаоса, железо ревело под его напором. Камень ощущал близкую победу и радовался. — Ее настоящего имени? — спросил Лейтдорф, ощутив проблеск надежды. — А чем это нам поможет? Фолькмар взглянул на него. Мрачно улыбнулся со смиренным видом человека, готового к неминуемой смерти. — Тогда у меня получилось бы сделать ей больно. — Его голос сорвался на рык. — Клянусь Зигмаром, я сделал бы ей больно. Лейтдорф принялся развязывать что-то на поясе. — Найди еще силы, — вдруг приказал он, и его голос вновь обрел уверенность. — Найди их где-нибудь. Это еще не конец. Хельборг оттащил священника, но слишком поздно. Кожа лентами свисала с его тела. Несколько мучительных мгновений священник еще жил. Он уставился на Хельборга глазами, полными боли, кровь и слезы заливали его изуродованное лицо. Затем он замер, и еще один труп