к ним и снова показала клыки в ухмылке. Один из священников просто взорвался — только нагрудник крутился на полу, разбрызгивая кровь. Другого словно заклинило, лицо исказила мука. Он вздрогнул, и из его тела полезли кости, с пугающей скоростью удлиняясь и раздирая мускулы. Священник рухнул на пол и превратился в груду измочаленной плоти, которую все еще рвал растущий скелет. Оставшиеся шестеро священников-воинов совершенно растерялись от того, что проклятой ведьме нипочем любые атаки. Хельборг посмотрел, что там Фолькмар. Теогонист пытался сосредоточиться для очередного удара, но Натасья сильно ранила его. Лейтдорф тоже пока жил и даже стоял на трясущихся ногах, но вид имел абсолютно ошарашенный. — Ничего у нас не выйдет, — выдохнул Хельборг и сам растерялся от внезапного осознания своего бессилия. Но он снова поднял Клингерах и изготовился к нападению. Таков его долг, даже если надежды нет. — Слишком поздно. Эта сука убьет всех нас. Лейтдорф тяжело дышал. От мимолетного прикосновения к телу Натасьи его пробрала жгучая дрожь. В этот момент он почувствовал невероятную силу, затаившуюся в ней как сжатая пружина, и все, что он ощущал до этого, показалось ему пустяками. Он стал смотреть на нее. Она как раз отрывала руки и ноги очередного священника-воина. Делала она это со скучающим видом — словно вкушала легкую забаву перед началом настоящего веселья. Хельборг и Фолькмар, непобедимые герои Империи, смотрелись рядом с ней как малыши, собравшиеся поиграть в войнушку. Хельборг, как всегда, решительно отмахивал Мечом Возмездия и снова атаковал, пытаясь достать клинком исчезающее, эфемерное тело Натасьи. Одновременно Фолькмар послал в нее третий залп золотого огня. Теогонист метил в лицо, и крутящийся пучок молний попал в цель. Ее отбросило к Камню. Удар не навредил ей по-настоящему, но ее привело в ярость то, что ей опять надоедают. Она протянула ладонь, и невидимый толчок отбросил Хельборга, он взлетел в воздух, дрыгая ногами. Натасья сжала кулак, и Фолькмар согнулся пополам, упал на колени, сраженный болью. Посох потух. Преодолевая собственные муки, Лейтдорф похромал к Фолькмару. Он схватил теогониста за плечи, чтобы тот не завалился набок. Оставшиеся священники-воины героически напали на демоницу, стараясь отвлечь ее внимание от Фолькмара. Шесть жизней сейчас сгорят в этой атаке и подарят лишь несколько минут передышки. — Мой господин! — вскричал Лейтдорф, все-таки укладывая его на бок. Глаза теогониста помутнели — похоже, он плохо видел происходящее. — Слишком…