искр по всему залу. Натасья отступила на шаг — совершенно невредимая. Она оскалилась, обнажив клыки, и вперила в Фолькмара презрительный испепеляющий взгляд. Он закричал и упал на колени. Что-то огромное и злое ворвалось в его нутро. Саму его душу словно выковыривали, тащили из бренного тела стальными когтями. Демоница его уничтожала. Теогонист уронил посох, который уже не мог подпитывать энергией. Сопротивление сокрушительной атаке забрало все оставшиеся силы. Он зажмурился, сморщился от боли. Его снова волокли в преисподнюю, из которой он однажды вырвался. Он уже видел в потусторонней тьме облик врага, который соединял и мужские, и женские черты. Темный Князь не переставал ждать Фолькмара с момента его предыдущей смерти и готовился снова приветствовать его. — Нет… — выдохнул теогонист. Он сопротивлялся как мог, собирая последние капли силы в своей истерзанной душе. — Не сейчас… Краем сознания он уловил, что мимо него бегут воины. Вспыхнул яркий свет, и ощущение, что его убивают, немного ослабло. Фолькмар перевел дух и приоткрыл глаза. Это Хельборг вступил в бой с чудовищной демоницей. Он нападал, и рунный клык со знаменитой зазубриной танцевал в его руке. Натасья с легкостью уворачивалась. Она с невероятной скоростью перемещалась в пространстве, просто исчезала и появлялась, не делая ни шага. Но, по крайней мере, Хельборг отвлек ее, и она больше не давила Фолькмара своей волей, и он смог подняться на ноги, снова взять Посох и подготовить его. — Это безнадежно, — раздался голос справа. Лейтдорф смотрел на гнусное создание и дрожал, дрожал и меч в его руках. Лицо посерело от страха. — Мужайся! — прикрикнул на него Фолькмар. — Черт возьми, Руфус, прояви стойкость! Как раз в это мгновение погиб еще один священник-воин, разорванный на части злобной волей Натасьи. Она отрывисто кивнула в его сторону, и тело вывернулось наизнанку, кишки рассыпались по Камню влажными кольцами. Шесть воинов уже погибли, даже не подойдя к Натасье вплотную. Хельборг продолжал налетать на нее, отчаянно и с вызовом вскрикивая, потому что никак не мог попасть. — Какой в этом смысл? — снова запричитал Руфус. Его уверенность в себе, появившаяся тогда, перед битвой, теперь улетучилась. Казалось, от страха он сейчас лишится ума. — Ее не победить. Фолькмар знал, что он прав. Но сейчас это стало неважно. — Это твой город, — прорычал теогонист, снова колдуя со своим посохом. — Твой долг — постоять за него. Он ринулся на Натасью, по пути зажигая золотое пламя на навершии своего оружия. — Эй ты,