— Что ж, вкусим сих яств, — продолжал Раукен, — в ознаменование этого счастливого события!
Гостям не нужно было повторять дважды. Через мгновение они принялись наваливать на тарелки еду: бараньи потроха, жареных голубей, зайчатину, пропитанные чем-то сладким лепешки, куски пирога с фазаном, какие-то темно-коричневые ломтики, украшенные сверху перепелиными яйцами, холодец из свиных щечек… Все это предполагалось щедро залить густым красным вином; Детлеф уже знал, что оно постоянно поставляется с виноградников герцога д’Аламбург-Раукена в Гилье Маршан, с берегов Бриенны.
Как и другие слуги, допущенные в банкетный зал, Детлеф сидел позади господина на случай, если нужно будет что-нибудь подать. При виде того, как гости набивают брюхо вкуснятиной, он чувствовал урчание в животе. Зато с этого места можно было слышать разговоры.
— Так чему же мы обязаны такой чести, милорд? — спросил Раукен, осторожно надкусывая фаршированный инжир.
— Император поощряет мое общение с подданными, — отвечал Шварцхельм. К снеди на столе он не притронулся, достал себе из мешочка на поясе полоски вяленого мяса.
— Ну что ж, надеюсь, мы не просчитались с десятинами. Аденауэр, у нас все готово?
— О да, милорд, — отвечал канцлер, утирая жир с подбородка. — Записи можно проверить хоть сейчас.
— Прекрасно, — сказал Раукен и поглядел на Шварцхельма с беспокойством. — Отчего вы не кушаете, милорд?
— Я не ем такой дряни. Предпочитаю свои припасы.
Бесцеремонные слова Шварцхельма обрубили беседу словно тупым топором. Раздался нервный смешок какой-то дамы и тут же оборвался, как только стало ясно, что гость не шутит.
Детлеф усмехнулся про себя. Обед становился все забавнее. Как раз в этот миг он поймал на себе взгляд девушки-служанки, сидевшей рядом. Она была полненькая и розовощекая, как большинство служанок, только совсем молоденькая. Он спохватился, что взгляд его сползает к низкому вырезу корсажа, соблазнительно и туго обтягивавшего грудь девушки.
Она улыбнулась, в ее глазах отражались огоньки свечей.
— Ты что-нибудь ел? — шепотом поинтересовалась она.
— Нет, — прошипел он в ответ. — Я голоден как волк.
— Постарайся найти меня, когда все это кончится. Я что-нибудь придумаю.
Детлеф ухмыльнулся. Вечер становился все лучше с каждой минутой.
Около полуночи, отодвинув стулья от стола, гости неверной походкой направились назад в свои комнаты, на ходу вытирая рты и отрыгивая. Барон фон Раукен покинул пост последним, перед этим он героически одолел четырехслойный жирный пудинг, изображавший с большой степенью сходства Главную колокольню в Талабхейме.