неприятно об этом думать? Ты полностью выполнил поставленную задачу. Эти слова кольнули больнее всего. Не насмешка, не упрек — сочувствие, самый болезненный дар из всех. — Да, но какой ценой? — Шварцхельм чувствовал себя так, словно опять оказался на тренировочных площадках и впервые взял в руки меч. Он до тошноты устал от сомнений и терзаний. Как будто за время пребывания в Аверхейме в нем что-то сломалось и теперь никак не могло восстановиться. Ласс тяжело поднялся с кресла. Руки у старика слегка дрожали. Он шаркающей походкой направился к шкафчику, стоявшему в дальнем углу комнаты, и налил в свой кубок вина. — Хочешь выпить? Шварцхельм покачал головой. Ласс отхлебнул из кубка и долил еще. Когда он вернулся в кресло, его руки дрожали уже чуть меньше. — Я не ожидал подобных вестей, — пробормотал старик. — Хельборг сгинул. Разве может быть что-то хуже? — Может. Его могут так и не отыскать. Он может прямо сейчас находиться в Аверхейме вместе с Лейтдорфом. Сейчас, когда войска императора увязли на севере, кто его остановит? И положение дел может ухудшиться в разы. Ласс кивнул и снова отхлебнул вина. — Разумеется. Ты прав. Хотя в это нелегко поверить. Очень нелегко. — Он поднял глаза на Шварцхельма. — Я уверен, что ты поступил правильно, Людвиг. Избрание Гросслиха курфюрстом это подтверждает. Ты находился там. Ты видел, как поступает Хельборг. Видел записку на пергаменте. Доказательства говорят сами за себя. Эти слова слегка успокоили Шварцхельма. — Безусловно, — откликнулся он. — Доказательств хватало, и я… — Он осекся. — Какую записку? — Ты же сам сказал. По дороге в Аверхейм. — Я ничего такого не говорил. Ласс нахмурился. — Я уверен, что ты упоминал его — вроде именно записка окончательно развеяла твои сомнения? Именно так ты мне сказал. Сердце Шварцхельма похолодело. Он не хотел в это верить. Не мог. — Я не говорил вам об этом, — произнес генерал, чувствуя, как его охватывает ужас. Ему едва не стало дурно. — Я никому об этом не говорил. Даже Ферштолену. Ласс заметно занервничал. — Ну, может, я услышал об этом где-то еще. — Он неуверенно хохотнул. — Я уже не настолько молод. И порой что-нибудь да забываю. Шварцхельм поднялся с кресла, потянувшись к рукояти Рехтшталя. — Где вы могли об этом услышать, мастер? Ласс заметно испугался. — Сядь, Людвиг, — резко велел он. — Нечего надо мной нависать в моем собственном доме! Что ты себе позволяешь? — Где вы вообще могли об этом услышать? — Шварцхельм неожиданно вспомнил, что говорил Ферштолен об обнаруженных письмах