Я записал эти сведения простым карандашом, грубо склеенным из двух деревянных дощечек, посередине которых находился толстый и прямоугольный в сечении грифель, потом сказал, строя из себя чванливого дворянина:

— Значит, вы графский бастард, а не совсем простолюдин, которых после вашей революции слишком много развелось среди французского офицерства. Что ж, тогда говорите адрес, куда мне, как человеку чести, нужно будет обязательно сообщить о вашей гибели. Поскольку, в случае, если вы не пожелаете сотрудничать, мне придется отдать приказ о том, чтобы вас просто расстреляли. И вы примете смерть, как подобает благородному человеку, достойно и без всяких пыток. Пожалуй, это все, что я смогу сделать для вас в такой ситуации, когда вы наотрез отказываетесь предоставлять нам сведения о расположении французских войск.

Дорохов посмотрел на меня удивленно, не понимая, с чего бы это я проявляю подобную гуманность.

А Годэн пробормотал с сарказмом:

— Ваше милосердие, князь, просто удивительное. А ваша благодарность не знает границ. Особенно, если учесть, что вас спас от смерти наш французский император собственной персоной.

Я возразил:

— А чем это вам мое милосердие не нравится? Я же даю свое слово дворянина, что вам предоставят быструю смерть, что никто не будет мучить вас перед этим, вздергивать на дыбу, ломать кости, прижигать кожу каленым железом, отрубать вам пальцы по одному, и делать с вами иные подобные мерзкие вещи, к которым, кстати, только что собирался прибегнуть наш поручик. И, если бы я вовремя не появился здесь, то он вас уже, наверняка, подвесил на дыбе и прижег каким-нибудь раскаленным железным прутиком.

Годэн проговорил:

— Значит, вы ставите передо мной выбор: либо смерть под пулями во время расстрела, либо предательство?

Я возразил:

— Ну, почему же предательство? Это слишком пафосно. Просто я желаю получить от вас сведения о расположении войск. Это обычная формальность при допросе пленного.

Но, Годэн был непреклонен:

— Так это и есть предательство. Разве не так? Не вы ли только сейчас сказали, что предателей никто не любит?

— Не думаю, что здесь кроется какое-то значительное предательство. Мне просто нужен честный ответ. Я же не склоняю вас к переходу на нашу сторону и не собираюсь использовать вас, как шпиона. В конце концов, не расскажете вы, так расскажут другие пленники. При штурме замка захватили еще кое-кого, — сказал я.

— Неужели? А я думал, что пленных ваш поручик приказал не брать. Я сам видел, как его люди добивали раненых штыками, — пробормотал француз.

— Но, вы же не станете отрицать, что камеры этой тюрьмы, тем не менее, полны народом? — сказал я, имея в виду пьяных моравских партизан, брошенных в застенки по моему приказу.