— Как не понять, ваше высокоблагородие! Не надо меня в лес. Я как мышь лежать буду, — промямлил раненый.

— Вот и лежи тихо, — сказал я, выбравшись из крытого фургона, в котором лежали раненые, на воздух. Этот Дениска оказался последним из всех, кого мы с Владом прооперировали возле костра, а потом затащили в повозку.

Сам Влад уже сидел на корточках близко к огню. Он устал и грел руки, привалившись спиной к нашему импровизированному операционному столу, который представлял собой простые козлы, сколоченные из досок и накрытые простыней, полностью покрытой кровавыми пятнами после нашей работы по спасению раненых. Скинув с себя тяжелый фартук мясника, прихваченный в Гельфе, и сняв кожаные нарукавники, в которых помогал Владу оперировать, я вымыл руки теплой водой с помощью солдата-семеновца по имени Иван, который помогал нам управляться с ранеными. Он и сам получил ранение в левый бок от вражеского штыка в недавней стычке возле дороги. Впрочем, острие только пропороло солдату мышцы, скользнув по ребрам и не причинив серьезного вреда. А, поскольку я быстро зашил парню рану, то и крови он потерял немного, оставшись на ногах и добровольно вызвавшись помогать нам возле медицинского фургона.

Своего же денщика Степана Коротаева я прикомандировал на время нашего путешествия к обозу в качестве телохранителя Иржины. И Коротаев очень обрадовался подобному назначению, ведь его отношения со служанкой баронессы Маришкой развивались весьма успешно. А Маришка в пути с Иржиной была неразлучна, поскольку единственная из всех служанок удостоилась чести ехать вместе с баронессой в бричке. Учитывая это, я подумал о том, что в качестве телохранителя для беженок мне никого лучше и не найти, поскольку Степан будет драться за свою женщину до последней капли крови. К тому же, я поручил Степану создать из драгун собственный маленький, но хорошо вооруженный конный отряд, этакое «охранное отделение», которое будет сопровождать в пути наших знатных обозников: Иржину, ее родственниц и Леопольда Моравского.

И только я вспомнил обо всей этой компании, как увидел, что Иржина гуляет под ручку с Леопольдом по вырубке, о чем-то с ним беседуя и улыбаясь этому толстяку. На мгновение я даже почувствовал укол ревности. Но, они двигались в сторону нашего костра, а баронесса, приблизившись, сразу развеяла мои подозрения, томно проговорив на французском:

— Ах, князь, я уже скучаю без вашего общества и попросила виконта проводить меня к вам.

Женщина подошла к костру и протянула ладошки ближе к огню, желая согреть их. При этом, стрельнув глазами в мою сторону, она произнесла с явным намеком: