Небо людьми пока никак не использовалось, если не считать начала опытов с воздушными шарами. Впрочем, братья Монгольфье уже достаточно давно, больше двадцати лет назад, создали во Франции свой первый воздушный шар. И именно Франция в налаживании воздухоплавания преуспела больше других и шла в деле освоения воздушного пространства впереди всех остальных стран. Даже в России французы уже проводили подобные демонстрационные опыты. Память князя Андрея сохранила тот факт, что все газеты Петербурга и Москвы писали в 1803 году, как какой-то французский умелец по фамилии Гарнерен сделал летающий шар и облетел на нем обе русских столицы: новую и старую. И глупо было бы не использовать эту зарождающуюся технологию покорения неба в военных целях. Дело оставалось за малым: убедить генералов. Думая об этом, я вынашивал дерзкий план как можно скорее подкинуть Кутузову идею организации воздушной разведки с использованием аэростатов. Вот только, мне сначала нужно добраться до своих…

Мои рассуждения прервал возвращавшийся из разведки Дорохов, которого я заметил издалека. Поручик выбрал себе того трофейного коня гнедой масти, на котором прежде гарцевал чахоточный командир французских фуражиров, застреленный мной. И получалось, что трофейными конями мы все-таки с Федором обменялись, поскольку этот гнедой, как трофей, принадлежал по праву мне, раз именно я пристрелил его прежнего владельца. Правда, этот конь оказался немного помельче, чем мой Черныш, как я сразу назвал своего трофейного черного коня, отданного мне Дороховым.

Черныш, конечно, выглядел солиднее, гнедой же был более поджарым и жилистым, отчего казался отощавшим. Но, Дорохов, приняв его, сказал мне, что кони подобной породы отличаются выносливостью, показывают хорошую скорость в галопе и могут долго бежать рысью без устали. Поручик в лошадях разбирался весьма неплохо, но своему новому коню он почему-то дал кличку Гарсон, видимо в память о том, что раньше жеребец принадлежал французу. И теперь поручик верхом на Гарсоне быстро приближался ко мне.

По озабоченному выражению лица Федора я понял, что разведка на что-то наткнулась. Я поскакал навстречу и, поравнявшись с Дороховым, услышал от него подтверждение моей догадки:

— Князь, в трех верстах впереди наши пленные. Французы заставили их валить лес на дрова. Как прикажете поступить?

— Что за французы и сколько их? — ответил я вопросом на вопрос.

— Обозники из пехоты. Не больше двадцати человек с ружьями, — поведал поручик.

— А наших сколько? — поинтересовался я.

— До полусотни. Одеты в мундиры кавалеристов, — сказал Дорохов.