Вася понемногу завелся и выдал все, что его так поражало в Боливии. Он припомнил и повсеместную нищету, и начальников из округа, покупающих дорогие машины ценой в несколько сотен их зарплат, и те самые книжки, которых не хватало в школах. Ради интереса он при помощи Исабель даже прикинул, сколько стоят все недостающие книжки во всех школах департамента и получил цифру, слишком похожую на стоимость «мерседеса». Что неприятно удивило учительницу. Подозревать-то она подозревала, но вот увидеть, как складываются вместе части пасьянса…

— Слишком многое придется менять, Тупак, — она впервые назвала его инкским именем.

— Лучше зови меня Уасья.

— А что это имя означает?

Вася задумался, но быстро нашелся, уж греческое значение собственного имени он знал:

— Царский.

— Хорошо, Уасья. Но все-таки, как ты собираешься все поменять?

— Начну с малого.

— Тебя задавят, — Исабель печально покачала головой и тоже начала рассказывать.

А знала она, в силу происхождения, многое. Во всяком случае, жизнь сотни семейств, определявших все и вся в Боливии, проходила прямо перед ней. И разговоры о том, что президента Паса Эстенсоро свергли не из-за его политики, а в первую очередь потому, что он вознамерился увеличить срок пребывания у власти — тоже. Ну кому охота смотреть, как выскочка собирается править и дальше, пусть с успехами, но ведь столько уважаемых людей ждут своей очереди занять президентский дворец!

Система сверху донизу стояла на взятках — мелкие начальники обирали подчиненных или население, большие начальники — мелких, и так далее. Коррупция в Боливии стала частью «национальной культуры», когда у очень немногих есть все, а у подавляющего большинства нет ничего. Вообще ничего, такое впечатление, что крестьяне и в особенности индейцы, как жили двести лет назад, так и живут. И это состояние поддерживается всей силой государства. Причем ситуация оказалась даже круче, чем себе представлял Вася, никакому фонду Навального и не снился такой размах — бездна, натуральная бездна.

Он и сам отлично видел, что в стране не все слава богу, но чтобы настолько… В Боливии даже было специальное слово — roska, которым называли союз или, скорее, спайку между богатеями, чиновниками, политиками, судьями, латифундистами. Олигархат с боливийской спецификой, но особенно его поразили «оловянные бароны». Три клана, Патиньо, Арамайо и Хохшильды держали в руках всю добычу олова в Боливии, зарабатывая миллионы. При этом налогов платили по пятьдесят-сто долларов в год, а потом и вообще забили на это дело — да и зачем тратить лишнее, если глава государственного казначейства и многие другие чиновники ежемесячно являются к тебе в офис за «конвертиками»? Не удивительно, что богатейшая по ресурсам страна Латинской Америки остается беднейшей, обгоняя разве что Гаити.