В одиннадцать лет Габриэля из Парагвая отправили к родственниками в Буэнос-Айрес — при расстреле демонстрации погиб его отец, мать не могла прокормить всю семью. Там он познакомился с аргентинскими комсомольцами и через несколько лет оказался в Испании. Служил в Партизанском корпусе, ходил в рейды за линию фронта, в 1939 ускользнул от интернирования и плена, вернулся в Аргентину, где восстановил старые связи. С 1940 года минировал нацистские корабли и грузы, после войны переехал в Парагвай и участвовал сперва в подпольной борьбе, а после переворота Стресснера — в партизанских действиях, но после разгула репрессий был вынужден бежать.

Рассказывал Габриэль скупо, избегая подробностей, но все это отлично билось с теми книжками, которые Вася читал еще в Москве и с каждым словом Габриэля нарастало чувство давнего знакомства с этим человеком — будто из Анд протянулась ниточка в почти уже позабытый мир на у Никитских ворот. Когда Габриэль в очередной раз замолк, Вася, пользуясь тем, что пикап тащился по относительно ровной дороге и оттого не ревел двигателем, тихо спросил собеседника:

— Коминтерн?

— Ого, парень, какие ты слова знаешь! Может, ты еще знаешь, кто такой Сталин?

— Хенералисимо Хосе Сталин? Хефе да ла Уньон Советика?

— Однако! — собеседник был явно ошарашен и попытался скрыть свое состояние, поправляя и без того хорошо стоявший мешок.

«Угу, а если я тебе скажу, что знаю, кто такой Хосе Ротти[ii]?» — подумал по этому поводу Вася, но вслух ничего не сказал, потому что Вася был очень благоразумный.

— Габриэль, вы были связаны с СССР?

— СССР нас предал. Сперва в сорок третьем, когда распустили Коминтерн. Но там хоть была веская причина, отношения с союзниками. А потом в пятьдесят шестом, когда Jrushchov, — парагваец не смог точно выговорить сложную русскую фамилию, — выступил против Сталина. Большой раскол вызвал, многие вообще отошли от дел. Трудно стало работать, вот я и ушел в партизаны.

— А с кем вы там воевали? С армией?

— Не поверишь, в первую очередь с Guion Rojo.

— С Красным Стягом???

Сюрреалистический мир Латинской Америки и тут преподнес сюрприз — главным противником левых и коммунистов, чьим символом издавна считалось красное знамя, стала в Парагвае ультраправая партия «Колорадо», с самого основания в XIX веке использовавшая красный стяг, да еще с пятиконечной звездой. Правда, не золотой, а белой.

Стрелковую подготовку Хуан в целом одобрил, но внес некоторые акценты, особенно в части сборки-разборки — как и во всяком деле, тут существовали хитрые приемы, которые надо просто знать. Срок выхода из-за доподготовки сдвинулся, но в конце концов в поход на наркомафию выступило пять человек — дед забраковал Римака и Пумасинку, но последний так рвался поквитаться, что Вася дрогнул. Габриэля же Вася не рискнул брать из-за возраста. Вооружились «спрингфилдами» и даже потащили с собой «льюис». Брать МГ-34 (то самое «кое-что» от Ньико) не стали, хотя очень хотелось, но — другой патрон.