Ну, положим, если кинуть клич, то к Тупаку Амару придут индейцы кечуа и аймару, за гуарани уже уверенности нет. Хотя они тоже в таком же неполноправном положении, исправить которое прямо требовало Васино чувство справедливости. И самосохранения, если уж быть совсем честным. Тем более, что тут власть применяет не автозак, в котором тогда, на Болотной, все смеялись и шутили; не просто может вытянуть дубиналом по хребтине, а тупо начинает стрелять на поражение, как показали события на руднике. Причем по сомнительному поводу — так, померещилось, что завелись «смутьяны» и вперед.

Вася прикинул — для начала человек пятьдесят, больше просто не переварить, нет инструкторов. И тут же встанет вопрос снабжения, медицины и связи. Нужен хотя бы обычный радиоприемник — слушать правительственные станции, нельзя же полагаться на слухи, да и опаздывают они на день-два или даже неделю. Рации пока несбыточная мечта, да и где для них радистов взять? Медики — положим, через доктора Дуку можно найти специалистов. Еще спросить его и механика о левой молодежи, надо создавать собственную сеть в городах… И опорную сеть в сельской местности — партизанскую республику. Армия в Боливии маленькая, тысяч пятнадцать всего, зато страна большая, полиция есть только в городах — запросто можно отсечь дороги и жить себе внутри. Вторая империя Инков. Или опора на сельские районы, как учил председатель Мао.

А когда появится Че, с ним придут потенциальные инструктора.

Три кокады от проезжей дороги до миссии касик прошел, не заметив — сказались постоянные переходы по горам и тренировки, усилившие унаследованное студентом тело. Оно и без того радовало крепкими костями, целыми зубами и тугими мускулами, не иначе, дедушка Контиго внимательно следил за здоровьем внука.

В радостном от движения состоянии он прошел под Мадонной на воротах и постучался в знакомый дом с башенкой. Памятуя о прошлом разе, стучал долго, но никто так и не открыл. Вася обошел миссию, заглянул в сарайчики, оглядел прилегающие огород и поле.

Никого…

Он совсем было собрался устроится под стеной и ждать,но на всякий случай постучался еще раз и даже подергал дверь — дверь открылась.

Васю кольнула мысль, а не случилось ли чего с иезуитом, но решительно перешагнул порог и огляделся.

Чисто, пустовато и все равно никакого падре Луиса. Правда, на столе, придавленная тяжелой глиняной миской с фасолью, лежала записка «Мир тебе, путник! Я вернусь через два дня. Ешь и пей, если сможешь — вскопай огород, где отмечено веточками».

Замесив кукурузную муку на лепешки, Вася выбрал на полке книгу по истории Боливии и засел читать, резонно решив копать в сумерках, когда читать будет невозможно. Так и пошло — чтение, работа, простая еда, а на следующий день к вечеру пришел и сам падре, усталый и пропыленный.