В качестве примера он привел недавние события на руднике Йайагуа и прокололся.

— Ты там был? — верно определила Исабель.

— Почему вы так думаете, сеньорита?

Но соскочить с неудобной темы не удалось и Вася проклял себя за длинный язык — еще бы, в газетах и по радио наверняка произошедшее замалчивали, ну, или ограничились кратенькой заметочкой в стиле «доблестная боливийская армия подавила выступление коммунистических смутьянов». Пришлось рассказывать, опуская опасные подробности, но вряд ли это помогло, слишком пристально смотрела на него Исабель, слишком страшная штука — женское чутье.

— Подожди здесь, я сейчас вынесу книгу.

Домик, в котором она жила, выглядел куда приличнее, чем школа — исправная черепичная крыша, свежая побелка и даже электрические провода от ближайшего столба. Вася огляделся — и все соседние дома на улице выглядели получше, чем по городу в среднем.

Минут через пять учительница вынесла книгу и сампонью:

— Вот. И знаешь что, тебе обязательно надо учится. У тебя удивительные для индейца знания и взгляды. Хочешь, я напишу письмо в Ла-Пас, директору колледжа? Он мой троюродный дядя…

— Нет уж. Не хочу быть обезьянкой в цирке — смотрите, ученый индеец! Но все равно, спасибо за помощь, — спохватился Вася, увидев, как закусила губу Исабель.

И поспешил достать из сумки золотой самолетик:

— Вот, вы не знаете, кому…

Но девушка не дала ему договорить и прямо выхватила золотую птичку из рук:

— Какая прелесть! Боже мой! Где ты это взял?

— У деда. Он просил продать. Вы не знаете, кто бы мог дать хорошую цену?

— Господи, да любой ювелир! — она крутила брошку в пальцах и любовалась ею. — Сразу же видно, что это старинная работа, сейчас таких не делают…

— Любой ювелир? У индейца? Только по цене лома, — саркастически заметил Вася. — Именно потому, что это старинная работа и ее можно перепродать во много раз дороже.

Самолетик пускал золотые блики, Исабель счастливо улыбалась, а бывший студент излагал легенду — нет, не индейскую, а недавно придуманную, о заболевшем члене общины, которого знахари-калавайя не смогли его вылечить и что теперь очень нужны деньги на врача-хирурга…

Учительница почти не слушала, зачарованная тонкой красотой, но при упоминании хирурга встрепенулась.

— Я знаю, кто вам может помочь. Игнасио Дуке, кузен мамы и друг юности моего отца, живет в Кочабамбе…

При словах «друг отца» Вася скривился — очередной богатенький гачупин, индейца он даже не пустит на порог своей клиники или кабинета. Увидев это, девушка поспешила объяснить:

— Они давным-давно не общаются, с тех пор, когда дядя Игнасио уехал воевать в Испанию. Он левый, анархист или социалист, не знаю точно. И он хороший врач. Давай, я запишу тебе адрес. А с брошкой я так сразу не отвечу, надо подумать и поискать. Ты можешь оставить ее у меня?