— Радиотехников не было?

— Шутишь? — удивился рекрутер. — Ты посмотри на них, сплошные крестьяне.

Конторский скривился:

— Громкую связь чинить надо, а Мигель в больнице, и надолго.

Рекрутер пожал плечами и пошел вдоль строя, тыкая пальцем в грудь выглядевшим покрепче. В ожидании, пока до него дойдет дело, Вася припомнил уроки дяди Миши и после тычка в грудь сказал:

— Я умею паять, сеньор. И немного понимаю в радио.

Рекрутер вытаращился на эдакое чудо — индеец кечуа, знакомый с электричеством!

— Точно умеешь? А что для этого нужно? — прищурился эмплеадо.

— Олово, канифоль и ручной паяльник.

— Смотри-ка ты, знает! Беру!

— Со мной четыре человека, без них не пойду.

Последовала торговля — взять соглашались только Катари и Римака, но Вася уперся и мелких Иская с Пумасинку зачислили подсобниками.

Конторский, недавний студент из Ла-Паса, был потрясен познаниями Васи, ни разу не характерными для человека с гор, и даже порадовался возможности общения с человеком, который имеет кругозор сильно больше Боливии и даже несколько больше Латинской Америки. К вечеру второго дня два студента перешли на разговоры о политике и боливиец ввел Васю в курс происходивших вокруг шахт событий.

После революции 1952 года у власти в стране было левонациональное правительство, оно поощряло кооперативы, профсоюзы, национализировало часть предприятий и даже успело провести ограниченную аграрную реформу. Заодно создало несколько государственных корпораций, в том числе «Комибол», которой достались почти все оловянные рудники в стране. Вокруг Федерации шахтерских профсоюзов сложилось общенациональное объединение Боливийский рабочий центр, а его руководитель Хуан Лечин даже стал вице-президентом.

Естественно, это не нравилось ни американцам, ни их местным прихвостням. Президента Пас Эстенсоро обвиняли в социализме и коммунизме, да он и сам понаделал ошибок. И в шестьдесят четвертом бац — и военный переворот. Поначалу-то даже Лечин его поддержал, потому как президент Эстенсоро всех подзадолбал, но военные очень быстро показали свое истинное лицо — правую диктатуру. И выперли из страны Лечина и других левых, хорошо хоть не расстреляли. Но зато разгромили и БРЦ, и входившие в него профсоюзы, а «Комибол» приватизировали обратно. Рабочие ответили забастовками — военные ввели осадное положение и несколько раз вводили войска на шахты и заводы. А ответить было нечем, ту рабочую милицию, что совершила революцию 1952 года, как раз левонациональное правительство и разоружило, побаиваясь оставлять такую силу неподконтрольной.