Стучаться пришлось долго, пока за тяжелой дверью не стали слышны шаги.

— Кто там?

— Я заблудился в горах, можно у вас переночевать?

Лязгнул засов, скрипнула дверь и на пороге, с лампой в руке, показался человек в темной рубахе с колораткой[ii] и крестом на груди.

— Заходи, сын мой.

Насчет сына это он погорячился, лет священнику было от силы тридцать пять.

Внутреннее убранство домика богатством не блистало, да каким там богатством… Ни тебе телевизора, ни даже завалященького радиоприемника, даже электричества нет! И плита на кухне — дровяная! Как-то слишком хорошо все билось с датой на газете…

Вася свалил вещи в указанный угол и тут же встал в тупик.

— Я отец Луис из ордена иезуитов, а как зовут тебя, сын мой?

А действительно, как? Не отвечать же «Уасья» и путник без имени решил рассказать все, авось этот хардкорный выживальщик поможет.

— Не знаю.

— Как это? Ты что, некрещеный? — падре подошел ближе, поднял руку и распахнул ворот васиной рубахи.

— Ого! — только и сказал иезуит, увидев кипу. — Ну-ка, садись, рассказывай.

— А можно я утром расскажу? Устал очень.

— Хм… Ладно, пойдем, покажу, где лечь.

На второе утро Вася понял, что понемногу сживается с глюком и уже не дергается при всяких странностях. Когда он проснулся, отец Луис вел службу, на которой, помимо него, присутствовали три или четыре крестьянина.

Как оказалось, они привезли ежемесячные дары иезуиту от соседних общин и вскоре отправились назад, а падре припахал своего гостя перетаскивать и укладывать привезенное.

Затем, за миской кукурузной каши, Вася начал свой рассказ. Как очнулся на поляне, как дед дал ему выпить травяной настой, как назвал его Тупаком Амару и все прочее. О подземелье, золотых самолетиках, Москве и геофаке он благоразумно умолчал — хоть и галлюцинация, но береженого бог бережет.

— А как зовут твоего деда?

— Контиго, он калавайя.

— А-а-а, старый опять взялся за свои шарлатанские выдумки!

— Почему шарлатанские? — обиделся за «дедушку» внучек.

— Нет, как лекарь он очень неплох, и меня год назад от малярии вылечил, но вот его завиральные идеи насчет переселения душ… — отец Луис с крайне ироничным видом покрутил кистью возле головы. — Наверное, он и кипу для этого сплел.

— Кипу?

— Видишь ли, сын мой безымянный — вряд ли Тупак Амару твое настоящее имя — у тебя на шее царское кипу, такое носили только инки и самые крупные касики.

— Почему вы так решили?

— Малиновый — царский цвет, золото — царский металл. А где, кстати, ты пришел в себя?

Уасья как мог, описал поляну и свой путь от нее.

— Понятно, Касигуача, я должен был сам догадаться…