Падре закончил возню у дровяной плиты и закрыл чугунную дверцу. Васю к готовке он не допустил, разве что дал нарезать ингредиенты и теперь с гордостью водрузил на стол широкую сковородку. Поглядывая из-под нависших бровей под высоким лбом отец Луис снял крышку, Вася присмотрелся — что-то определенно знакомое, желтый от шафрана рис, курица, травки, выложенные по краям дольки лимона…

— Паэлья, — улыбнулся иезуит, доставая деревянные ложки. — Я же родился в Каталонии. Правда, она без креветок и рыбы, тут с ними трудно.

Вася чуть не брякнул, что пробовал паэлью прямо в Барселоне, но вовремя вдохнул одуряющий аромат специй, ухватил ложку и занял рот едой — приготовленная иезуитом оказалась ничуть не хуже тех, что делали профессиональные повара. А поскольку за последние полгода Васина пища была исключительно простой и не всегда горячей, то сегодня он прямо-таки наслаждался.

Некоторое время они в молчании двигали челюстями, пока не показалось дно. Тогда священник выложил остатки в миску к Васе, а сам принялся соскребать рис со сковородки.

— Сокаррат, — произнес он непонятное слово. — Вот этот спекшийся рис на донышке называется сокаррат, некоторые считают, что это самое вкусное в паэлье. Если все сделано правильно, корочка должна спечься, но не пригореть. Сегодня все, как надо.

Еще минут пятнадцать ушло на приготовление кофе, день определенно удался и Вася жмурился почти как разомлевший кот, но его настроение смазал падре, разливший по чашкам черную жидкость:

— В горах неспокойно, сын мой, слишком много стреляют.

— Да, в общинах поговаривают о войне полиции с наркоторговцами, — нейтрально ответил Вася, втягивая ноздрями кофейный аромат.

— Странная это война, — испытующе глядя на гостя сквозь пар над чашкой продолжил хозяин. — Индейцы вдруг запросили оружие… Ты не знаешь, с чего бы?

— Говорят, в горах есть несколько плантаций, где наркоторговцы силой заставляют работать кечуа.

— Не понимаю, зачем раздавать оружие.

Но Вася напомнил, что как раз орден отца Луиса первым в Америках вооружал индейцев гуарани и что благодаря этому было построено процветающее «Иезуитское государство Парагвай», состоявшее из поселений-«редукций», будто списанных с работ Томмазо Кампанеллы. Некоторые полагали эту практику супертоталитарной, но для только-только выбравшихся из первобытно-общинного строя гуарани такая жизнь была сродни раю на земле. А католические миссионеры, в отличие от англосаксонских колонизаторов, рассматривали крещеных индейцев как таких же людей, испанские власти даже приравнивали касиков в правах к дворянству. Но потом жадность сгубила фраера, то бишь испанскую корону и орден запретили, а насевшая на экономически эффективные редукции хищные колониальные чиновники за два-три года привели их в полное ничтожество.