Прежде чем идти на ферму, какое-то время издалека за ней наблюдал. Фанатиков больше не было. В смысле живых. А мёртвых оказалось, как минимум на три штуки больше, чем я оставил. Над крышами хутора клубами стелился черный дым — это горел грузовик, успевший отъехать от фермы метров на тридцать.

М-да, был у меня маленький шанс захватить языка, но местные все решили по-своему. Сложно их в этом винить.

Трупы сектантов пока валялись там же, где и полегли. А своих фермеры складывали у дома, прикрывая покрывалами. Одна старушка стояла на коленях, молилась рядом с ними.

Я прошёл через всех фанатиков на кукурузном поле, собирая их ножи. Больше у них ничего не было: ни денег, ни еды, ни эссенций, ни эликсиров. Возможно, их пичкали этой дрянью на базе, а в рейды выпускали налегке. Учитывая их уровень самоконтроля, это даже похоже на правду: взяли в карательный рейд бешеных монстров, привезли, спустили с поводка, увезли обратно.

Меня заметили сразу же, как я вышел на арбузное поле. Ждали.

Мне навстречу вышел старик, которого поддерживал раненый молодой парень. Кто-то прятался в доме, за окном. Видимо, чтобы прикрыть старика в случае чего. Остальные все уже куда-то попрятались, пока я трофеи собирал. И, скорее всего, ушли за пару километров от хутора.

Заметив, что оружие сектантов исчезло, а у парня подозрительно оттопырен карман, я издалека махнул рукой.

— Приветствую!

Старик попытался что-то ответить мне, но сразу же закашлялся. Поэтому поговорить удалось, только когда мы остановились друг напротив друга.

— Лихо вы их, — сказал я, кивнув на фанатика, которого сразу тремя вилами проткнули.

— Это вы их лихо… — Старик даже попытался улыбнуться, но снова закашлялся и схватился за грудь.

Похоже, рёбра сломаны. На это у меня глаз уже намётан, да и мои тут же о себе напомнили. Тут как с зевотой: один зевнул, второй вдруг тоже вспомнил, что ему зевнуть надо.

— Давайте помогу, — предложил я и достал бутылку «Живинки». — Есть бинты или повязки? Сколько ещё раненых? Пусть выходят, я не причиню вам вреда.

С ранеными, трупами, пожаром — одних вылечить, других закопать, третьих потушить мы провозились весь день. Я помогал, как мог. Меня благодарили как за спасение, так и за помощь. Шакрас смотрел на всё это с удивлением, а мне как раз хотелось чего-то мирного. Калечить меня научили ещё в том мире, но в этом мне хотелось от жизни чего-то большего.

Поздним вечером я перегнал мотоцикл и присоединился к семейному ужину, на котором удалось нормально поговорить с хуторянами.

— Что будете делать? — спросил я. — Они же могут вернуться?