Через неделю получил решение отдела ЦК, воистину соломоново, ибо те чиновники не захотели обострять отношения с кооперативом азиатской номенклатуры. Телодвижения с «русланом» они решили до поры до времени оставить без внимания, попросту — сделать вид, что не заметили. Тем самым дали «зелёный свет», пусть очень неяркий.

Естественно, незамеченным «руслан» не был для горьковчан. Целая делегация во главе с первым секретарём Горьковского обкома КПСС обивала пороги ЦК, прорвалась на приём к Генеральному секретарю, затем к Гагарину. Я не присутствовал, но уверен, что звучали призывы разобраться со мной как с врагом Отечества, лучше всего — как с Троцким, ледорубом по башке. Не буквально, конечно, фигурально. Снять, например, с АЗЛК и отправить директорствовать на самый отдалённый авторемонтный завод. Благодаря доброхотам в марте я впервые (надеюсь — и в последний раз) побывал в Кремле, в резиденции Генерального секретаря, где держал ответ как перед трибуналом.

— Автомобиль представительского класса создаётся в сугубо инициативном порядке без использования бюджетных средств, исключительно на трудовом энтузиазме Конструкторского центра и финансировании некоторых затрат из внебюджетных фондов пяти союзных республик, чьи руководители проявили понимание важности проекта, а их регионы получат машины в первоочередном порядке. К сожалению, даже для мелкосерийной сборки подобной машины, от тысячи до 2 тысяч в год, в стране отсутствуют подходящие и свободные производственные мощности, их предстоит создать. Республики обязуются выделить деньги на организацию производства, я предлагаю определить на конкурсной основе, где именно она будет собираться. Мониторинг качества, основанный на японской модели от «Тойота-Моторс» и обеспечивающий сравнимые с японцами результаты, внедрён на трёх предприятиях страны: ВАЗ, МАЗ и АЗЛК, а также на некоторых заводах-смежниках, например, на Уфимском моторном. Это — главные претенденты. Лично я не возражаю против участия в конкурсе представителей Горьковского автозавода, — они, естественно, присутствовали на моей публичной порке и не скрывали надежд на самый суровый приговор. Такие лица… Полные праведного возмущения! А я, как ни в чём ни бывало, продолжал: — Конечно, если они откажутся от позорной идеи продвижения своего ГАЗ-3102 и займутся, наконец, доведением ГАЗ-24 до среднего технического уровня хотя бы 1970 года, про качество даже говорить боюсь.

— Это оскорбление! — вякнул горьковский первый заместитель Генерального.

— Нет, суровая правда, — вдруг встрял, ломая регламент и вмешиваясь в мой доклад, министр обороны. — «Волги» используются в армии в качестве автомобилей генералитета и ездят только потому, что закреплённый солдат должен в ней что-то ежедневно смазывать, подтягивать, ремонтировать. Советская промышленность даёт армии, да что армии — всему нашему государству, лучшие в мире ракеты, самолёты, танки. Мы приближаемся к мировым лидерам по развитию электронно-вычислительных машин. Готовится Олимпиада, самая масштабная, самая яркая в истории человечества. Мы — лучшие, мы — образец подражания для всего мира. Почему на этом фоне «волгу», машину как бы повышенной комфортности, автомобилисты именуют корытом? Доложу, товарищи, что с целью приёма делегаций стран НАТО, прибывающих для инспекции по контролю за сокращением вооружений, мы приобрели через коллег по Варшавскому договору 10 машин «березина», лучших за всю историю советской автопромышленности. Если американский эксперт, он же наверняка агент ЦРУ, выйдя во Внуково, увидит «волгу» Министерства обороны и по ней составит впечатление об уровне технического оснащения вооружённых сил, он доложит своему президенту: большевиков возьмём голыми руками.