Внутри что-то, что я давно перестала называть, потому что некоторые вещи лучше не называть раньше времени.
– Герман, – сказала тихо.
Он ничего не ответил, просто смотрел. Этого было достаточно. А потом поцеловал. За окном лес, и темнота, и двое суток, которые начались прямо сейчас.
Но это – потом. Сейчас было только это.
Глава 19
*Гектор*
Каменев жил на четвертом этаже в доме с консьержем до восьми. Я пришел в восемь ноль одну. Не потому что это было смешно, просто точный расчет. Электронный ключ, камера в мертвом углу справа, лифт не использовать.
На четвертый этаж пешком, третья дверь слева. Я знал этот дом еще по старым маршрутам, три года назад проходил мимо по другому делу, запомнил планировку автоматически.
Позвонил один раз.
Он открыл не сразу, секунд через двадцать, я слышал, как он смотрит в глазок, взвешивает. Потом дверь открылась на цепочку. Каменев смотрел на меня через щель. Пятьдесят два года, седина, глаза умные и очень усталые. Такая усталость бывает у людей, которые давно несут что-то тяжелое и давно перестали ждать, что станет легче.
Я ее узнал.
– Три года, – сказал он.
– Три года.
Пауза, потом цепочка звякнула, и дверь открылась полностью. Квартира была аккуратной, мебель хорошая, но без деталей, без фотографий, без вещей, которые говорят о человеке. Так живут люди, которые давно готовятся уйти быстро, по необходимости привыкшие не обрастать.
Я знал этот способ жить. Каменев не предложил чай, просто сел напротив и смотрел.
– Ты пришел один.
– Да.
– Это значит, что ты не от Верховского.
– Нет.
Медленно кивнул, как человек, который давно это подозревал и сейчас получил подтверждение.
– Я ждал два года.
– Откуда знал, что кто-то придет?
– Не знал. Надеялся, – он посмотрел на руки. – Ты видел следы в транзакциях.
– Не я. Человек, который умеет читать такие вещи.
Каменев поднял взгляд.
– Бухгалтер?
Я не подтвердил и не опроверг. Он понял сам, кивнул снова тем же медленным движением.
– Что вам нужно?
– Коды верхнего слоя. Прямой доступ к счетам Кравцова. Без взлома, все должно быть изнутри и чисто.
Долгое молчание, за окном был серый осенний день, редкие прохожие внизу, обычная жизнь обычного утра. Каменев смотрел в окно, я смотрел на него.
Думал о Норе. Не о работе, а о том, как она сидела ночью в маленькой комнате с одной лампой и говорила про страх. Говорила ровным голосом, без жалости к себе, называла точно, что происходит внутри. Семь лет строила это, каждую часть. И сейчас боится, что двух дней не хватит.
Я сказал ей, что хватит.
Это было не утешением, я редко утешаю, это не мой метод. Каменев ответил через семь минут. Человек, который ждет два года и оставляет следы намеренно, ждет именно этого разговора. Он согласится.