Я отдышался как перед первым нырянием в холодную воду, еще крепче обхватил грудь и ушел на мир магии. Создаем Улей… я сорвался и выпал из Сах. Спокойнее Аор, спокойнее. Брик уже отомщен. Пусть тело мага я и не пнул, но погиб он от моей руки. Пусть это заклинание приносит мне светлые воспоминания, а не горечь утраты. Еще раз. Сах! Создаем Улей и напитываем его по минимуму маной Источника из моей груди и нормальной маной один к одному. Как же это долго без поддержки Орба. Теперь проявляем заклинание в реальном мире и смот…
— А-А-А-А-А-А!
Невозможная, невообразимая ранее боль вышвырнула меня из Сах, как пробку из бутылки. Минутой ранее, я считал, будто боль в груди уже невероятно сильна и даже немного гордился, что могу ее выдержать без использования уловки в виде Сах. Но сейчас… Сейчас я понял, что мои познания о боли ничтожны. Она была непереносима. Мне показалось, что внутри меня не осталось плоти, все мгновенно выгорело в пламени, которое выплеснулось из груди. Секундой позже мой крик оборвался, потому что кричать с горлом, полным крови, невозможно, какую боль ты бы не испытывал. Боль длилась и длилась, заставляя меня выгибаться в судорогах, при этом лишая рассудка. Не знаю, каким чудом, но я, раз за разом, выпадая из Сах, решил сделать глоток из Источника, равный потраченному на Улей. Боль уменьшилась! И я с облегчением провалился в темноту, в которой нет боли и страданий.
— Аор! Аор!
В себя меня привел повторяющийся крик Рехлота и какое-то заклинание, раз за разом окатывающее сознание звенящей свежестью. Словно после тяжелого сна, бросаешь в лицо пригоршню ледяной воды. Вода, да. Я почувствовал, что язык мой высох, словно сухарь. Вода! Хоть немного унять это пекло внутри!
— Здесь, здесь я, — еле смог прошептать. — Пить дай.
— Какой пить, у тебя горлом кровь шла! Не могу понять, где кровотечение!
— Пить! — я оторвал одну руку от груди и вслепую махнул ею, вцепившись кому-то в одежду. — Пить!
— Дай ему воды! Ты же сам сказал, что с телом все нормально! Куда уж хуже!
С невероятной благодарностью я услышал голос Рама, а затем мне в рот полилась восхитительная вода. Такой вкусной воды я не пил никогда за свою жизнь, хотя подозреваю, что она самая обычная из накопителя донжона, уже разрушенного обстрелом Мастера. Пусть жар в груди унять не удалось, но насколько легче стал себя чувствовать!
— Спасибо. Спасибо. — я отпустил чужой рукав и поводил рукой перед лицом. — Почему опять не вижу?
— Ты так кричал… В общем, обожженная кожа полопалась.
— Ясно. Дайте видеть.
Я, наконец, смог поднять веки и осмотреть ту же компанию, что и десять минут назад. Странно, лица не ощущаю вообще.