А затем я услышал гул щитов, не пускающих жадное пламя к моему главному хрупкому телу. Забыв обо всем, я рванулся к этому жалкому человечишке, сделавшему мне так больно. Растворив валуны в теле, я покрыл себя коркой гранита и, ощущая, как вражеское заклинание продолжает разъедать мое тело под броней, огромными шагами бросился к магу. Больше его жалкие заклинания не смогли причинить мне-большому вреда — безвредно разбивались шипы земли и льда, шары огня, голубые полупрозрачные лезвия, непонятные сферы и лучи. На последних шагах я почувствовал, что воздух стал густой, а страшный холод стал сковывать моё могучее тело, покрывая броню сетью трещин. Шаг, другой и я почувствовал, что камень суставов не выдержал, рассыпаясь щебнем. Но это уже было не важно, я даже не почувствовал боли, и всей массой своего тела обрушился на ненавистного врага. Теряя сознание, с детской обидой подумал: не убил.
С этой мыслью я и очнулся. Не убил эту темную тварь! Но сам-то я живой? Живой. Хотя тела не чувствую совсем, но я точно в своем настоящем и лежу, похоже, в повозке. Значит, мы победили? Собрав крохи сил, я приподнял голову и увидел спину сидящего рядом бойца.
— Боец, — слабо позвал я.
Снятый доспех и бинты не позволяли понять, кто передо мной. Дождавшись, когда тот быстро, но явно оберегая раны, повернётся, я продолжил, пытаясь вспомнить, кто же он:
— Старшего позови.
— Тонму старший лейтенант! Лэр очнулся! — решил тот поставленную задачу простейшим способом.
— Ну, ты и горазд кричать, — отрешённо заметил я, наконец, выловив в мешанине своих воспоминаний его имя. — Карилис, а что же мне воздуха не хватает?
— Тонму лейтенат, — замялся солдат. — Давайте вы с тонму старшим лейтенантом поговорите?
— Тогда хоть положи меня повыше — сам на себя гляну, и воды дай, — предложил я ему другой выход, разгоняя усилием воли безразличие, охватывающее меня.
— Конечно-конечно, лэр-лейтенант, — засуетился тот, отдавая мне фляжку.
— У меня что, позвоночник сломан? Ничего не чувствую.
Для порядка поинтересовался у солдата, не особо и переживая по этому поводу. Странное безразличие, если задуматься.
— Нет, слава Демиургу, хоть это у тебя цело, — успокоил меня Динис, подоспевший на крик.
— Охренеть.
Я оценил количество бинтов на себе и целых два артефакта Второй шанс на своей груди. Понятно почему я ничего не чувствую — фибулы заблокировали все, что можно. Если меня еще и зельями напоили, то можно резать: ничего не почувствую. Хорошо хоть безразличие отпускает, и в голове мешанина воспоминаний я-маг и я-голем понемногу упорядочивается.