— Так точно, понимаю, тонму лейтенант, — после тяжелого молчания выдавил из себя Пилит.
— Лэр-лейтенант, сколько энергии у вас осталось? — поинтересовался у меня Рам.
— На пару заклинаний, еще один огненный удар я бы не перенес, — немного сгустил я краски для пущего эффекта.
— Рядовой, ты подверг опасности своих товарищей, вынудил мага и офицера ринуться в глупую лобовую атаку, что только чудом удалась. Ты это осознаешь?
— Так точно! — видно, что незадачливому лучнику становится все хуже и хуже.
— Сержант!
— Здесь, тонму лейтенант, — мгновенно ответил Дорг.
— Рядовой Рауст окончил курс по темным магам?
— Так точно, тонму лейтенант! С оценкой хорошо.
— Значит, боец, ты знал, чем нашему отряду может грозить неподготовленный бой с Инквизитором. Выходит, ты из секты Темных пророков? Решил использовать выпавший шанс послужить им? Да я тебе сейчас на месте прикажу болт в голову пустить!
— Тонму лейтенант, да вы что! Тонму лейтенант, да я, да вы… — на бойца было жалко смотреть. Наконец, он сообразил. — Тонму лейтенант, да ведь не знал я, что это Инквизитор! Я думал — простой Монах! Тонму лейтенант! Тонму сержант, да хоть вы им скажите! Я же не видел, у нас же нет Ока ни у кого!
— Не знал, говоришь? И чист сердцем перед Демиургом?
Мы все внимательно оглядели солдата с ног до головы. Никто его, конечно, серьезно в этом не обвиняет. Ужас в его глазах и набитая морда лично меня вполне удовлетворила. Остальных наверняка тоже. Будь погибшие, все происходило бы, конечно, по-другому, а так… Испугает его Рам пару раз, чтобы до конца дней запомнил, да на губу.
— Клянусь! Тонму лейтенант, — опомнившись, дополнил жутко испуганный боец.
— Ладно, допустим, верю, — задумчиво протянул Рам через пару минут, за которые Пилит потерял, наверное, пару килограмм нервов. — Но ты в боевой обстановке нарушил приказ. Подверг опасности жизни товарищей. О чем ты клялся на присяге? Не слышу!
— Торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров, — хрипло прошептал рядовой.
— Если же по злому умыслу. Продолжай.
— Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара закона, всеобщая ненависть и презрение граждан империи и недостоин я буду взгляда Создательницы, — еле слышно прошептал осунувшийся боец. — Тонму лейтенант, но ведь не было у меня злого умысла! Не было!
— Только это тебя и спасает. Потому… Месяц карцера по возвращении! Занесение в личное дело этого случая и зарплата за три последующих месяца пойдет в фонд воинской помощи, — припечатал Рам. — Свободен, рядовой.