— Тебя называют лучшим охотником! Легендой! А ты, как последний щенок, попался в самый примитивный силок! Ты привёл своих элитных охотников на бойню! Посмотри вокруг, Малкиор! Это всё, на что способна хвалёная тактика тёмных эльфов? Глупо сдохнуть в грязной дыре, даже не увидев врага в лицо?

Расчёт был прост и жесток. Я бил по самому больному, по его гордости, его репутации. Я унижал его на глазах у его же солдат. Я знал, что такой, как он, воин до мозга костей, легенда, не сможет стерпеть такого публичного унижения.

— Ты и твои псы жалки, как и все вы, твари! — крикнул я, вкладывая в голос всё презрение, на которое был способен. — Вы умеете только нападать на беззащитных женщин и детей в степи! Но когда вы сталкиваетесь с настоящим солдатом, вы превращаетесь в то, чем вы и являетесь — в дерьмо!

И это сработало.

Я увидел, как лицо Малкиора побагровело. Он взревел, и этот рёв был не криком командира, а воплем раненого, взбешённого зверя. Ярость затмила его разум. Тактика, стратегия, осторожность, всё это сгорело в огне уязвлённого самолюбия.

— Взять его! — заорал он, указывая на меня своим тонким, изящным клинком. — Все! В атаку! Я хочу видеть его кишки намотанными на этот камень!

Его телохранители, его самые верные воины, бросились вперёд, в лобовую атаку. По единственному чистому участку, по самой дороге, которую я оставил свободной специально для этого. Они неслись на меня, на одного человека, стоящего на скале, лавиной из чёрной стали и ярости. Они хотели добраться до меня, разорвать меня на части голыми руками.

Я спокойно стоял и смотрел, как на меня несётся эта волна смерти. Краем глаза я видел, как в дальнем конце ущелья, из-за поворота, выглянули две фигурки, Элизабет и Лира. Они, очевидно, услышали мой голос и вернулись посмотреть, что происходит. Я мог представить себе ужас на их лицах. Их муж, их командир и надежда, стоял один против сотен врагов. Это выглядело как самое чистое, самое пафосное и самое глупое самоубийство в истории этого мира.

Они были всё ближе. Я мог разглядеть их искажённые ненавистью лица. Мог услышать их хриплое, слитное дыхание. Надеюсь, я правильно рассчитал время горения шнура…

Я не услышал взрыва, буквально почувствовал всем телом. Земля подо мной вздыбилась, скала, на которой я стоял, содрогнулась, как живая. Воздух превратился в раскалённую, упругую стену, которая ударила мне в грудь, вышибая дух из лёгких.

Серия мощнейших фугасов, зарытых под дорогой, рванула одновременно. Это было извержение маленького, рукотворного вулкана. Десяток бочонков с порохом превратили дорогу в один гигантский, ревущий огненный шар.