«Ты ещё и актриса», — улыбнулся я ей.

— Вы знаете, Мариночка трудолюбива, да. Хорошо, но медленно впитывает нужные знания, ответственна, однако звёзд с неба не хватает, — с сомнением покачал головой Геннадий Петрович и покровительственно потрепал ту за плечо. — Ей ещё многое предстоит узнать и понять. Я взялся за неё по просьбе друга и непременно всему обучу, но это дело… — адвокат сделал паузу, испытывая неловкость, а потом мягко предупредил меня. — Я бы не рекомендовал выбирать защитника, основываясь на его внешности. Женщины не зрят в корень, они как бы везде и нигде, замечают множество мелких деталей, но не могут увидеть главного. Такие качества полезны разве что в сборе клубники, — он рассмеялся, найдя свой пример остроумным.

Я улыбнулся и поправил рукав, как если бы с ними было что-то не так.

— Геннадий Петрович, поражён вашей прогрессивностью и смелостью. Я тоже считаю, что внешность не должна мешать в выборе защитника, главное ведь его эффективность. Назначение Марины Васильевны — это отличный шанс доказать всем, что даже ваш ассистент способен выиграть такое сложное дело. Только подумайте, какую рекламу вам это обеспечит.

Старик выпучил на меня глаза, будто увидел сбежавшего из цирка уродцев двухголового акробата, но что удивительней — Троекурская казалась раздражённой. Её глаза блеснули на короткий миг угрозой в мою сторону, но потом вновь спрятались под липовую скромность.

— А чтобы дело сладилось, вы её, конечно же, будете направлять на правах мудрого учителя, держать на длинном поводке. Вот такое вот моё маленькое условие, Геннадий Петрович. Как видите, по всем фронтам одни только плюсы.

Спицын не знал, что ответить. Адвокат был опытный и чувствовал некий подвох. Возможно, на старости лет его донимали конкуренты, и сейчас он гадал не один ли я из них. Однако мои документы однозначно показывали: я бастард Черноярского, тут нет ошибки.

Дело само по себе резонансное. В Ростовском княжестве сейчас всего пять баронств. Среди них есть многолетние договорённости о мире и разделе сфер влияния — это устоявшаяся система.

Мой иск откроет врата в ад, и болотце так забурлит, что дойдёт до графа. В случае победы, баронов станет шесть, появится новая фигура на шахматной доске и внесёт разлад.

«А я внесу».

Спицын во всём этом первый толкнёт костяшку домино. Сейчас он решал, стоит ли ему рисковать.

— Так что, вы согласны? — напомнил я ему о себе.

Старик прочистил горло. Деньги на столе лежали немаленькие.

— У нас в молодости сделку скрепляли рукопожатием, и это было железно. Сейчас времена другие, нужно перестраховываться. Мариночка, приготовь пока бумаги, — бросил он через плечо и протянул мне ладонь. — Я согласен, господин Черноярский, и надеюсь, я подчеркну, надеюсь, что после победы вы нас не забудете.