Но вот подоспел второй бой Нобуёси. Я отвлёкся от созерцания благородных рыл и проверил даром оппонента японца. Достойный. Тоже Мечник (A), какой-то донской казак с чубом и длинными усами-сосульками. Вид грозный, глазища чёрные, в ухе серьга. Настроен он был серьёзно и заблуждений на счёт «слепоты» не поддерживал.

Нобу то ли по стойке, то ли ещё как-то сразу понял, что перед ним не новичок, и почтительно кивнул. Бой начался с аккуратного прощупывания друг друга. Никто не хотел раскрываться первым, но в какой-то момент занёсся один удар, потом второй и понеслась. Ураган атак, контратак, уворотов, ложных выпадов, попыток обмануть и запугать. Последнее больше практиковал казак, громко рыча и поливая помоями вёрткого японца.

Нобуёси был, наоборот, собран и хладнокровен. Мы наблюдали две разные школы, условного «огня» и «льда». Зрителям посчастливилось увидеть произведение воинского искусства. Разговорчики сразу прекратились, семечки так и зависли в воздухе, не доносясь до рта, а лоточники забыли про работу, тоже замерев на месте.

Стук деревянных мечей отдавался эхом на замершей арене, отсюда даже стал слышен шум ярмарки за стеной. Бойцы разошлись не на шутку, но в какой-то момент Нобу решил всё резко закончить, будто ему надоело играться.

Для непосвящённых показалось, что это второе дыхание открылось. Лицо казака напряглось, он перестал кричать и сжал челюсти, отбиваясь от серии атак. Мечи грозили вот-вот треснуть, но всё закончилось в одночасье.

Нобуёси красиво ушёл в сторону от быстрого контрудара, противник намеревался обратным движением задеть голень японца и одновременно защититься, но вместо этого получил сокрушительный удар стопой в голову. Таких акробатических этюдов даже я не ожидал — Нобу порхнул веерообразным движением, демонстрируя поразительную гибкость, и, застыв в воздухе, в буквальном смысле прищёлкнул соперника.

Чубатый рухнул, как подкошенный на землю и выронил из рук деревянное оружие. Поединок закончился. Нобу повернулся в сторону трибун, где мы сидели, и отвесил полупоклон. Я ответил ему большим пальцем. Вот это хорошая работа. С казаком ничего страшного не случилось, этот народ, что неваляшки. Встал, помотал головой и достойно принял поражение.

Близился полуфинал, и пока мы ждали следующую пару мечников, ко мне подошёл чей-то слуга.

— Его Сиятельство барон Шеин, выражает вам своё почтение и велел передать это, — рука в белой перчатке протянула мне сложенную вчетверо записку.

— Приятно слышать, передай Евгению Кирилловичу, я польщён его вниманием.

После моей реплики слуга всё ещё оставался рядом, и тогда я понял, что без ответа он не уйдёт, и развернул записку.