— Ваш отец не поедет? — уточнил секретарь.
— Он занят расчётами.
— А господин Сюй?
— Переводчик мне понадобится.
Чжао Синь задумался всего на пару секунд.
— Экипаж будет готов после полудня.
* * *
В экипаже рядом со мной сидел Сюй. Напротив — один из охранников, на этот раз одетый приказчиком. Ещё двое ехали следом. Вчера они изображали помощников, сегодня — торговых людей. Если командировка затянется, к отъезду мы сможем поставить силами дворцовой стражи настоящий любительский спектакль.
— Кстати, вы знаете, где находится магазин иностранной литературы? — спросил я у Сюя по-русски.
Он повернул голову.
— Соскучились по русской классике?
— Мне нужны переводы трудов местных философов. Я хочу в полной мере погрузиться в культуру.
Сюй хмыкнул.
Сначала мы остановились у лавки европейских инструментов. Хозяином оказался швейцарец с красным лицом и манерой произносить цены так, будто каждую вещь доставляли через Гималаи на его собственной спине. Я выбрал два набора надфилей, проверил насечку, согнул несколько образцов проволоки и забраковал измерительные иглы.
— Лучшие в Пекине, — обиделся хозяин.
— Тогда худшие я и видеть не хочу.
Он предложил другой футляр, на этот раз с английскими иглами. Эти оказались вполне годными. Я купил все, чем примирил швейцарца с русской требовательностью.
Книжный магазин находился через две улицы.
Над дверью висела вывеска на китайском и французском языках. За стеклом стояли карты, словари и несколько номеров европейских журналов. Внутри пахло бумагой, пылью и типографской краской. Запах знакомый и потому почти домашний.
Полки были разделены по языкам. Французские романы соседствовали с немецкими техническими справочниками. Английские путевые записки уверенно объясняли Китай людям, которые не собирались спрашивать мнение китайцев. В русском отделе стояли Толстой, Тургенев, справочник по железным дорогам и книга с названием «Тайны Востока», автор которой, судя по оглавлению, не покидал Твери.
На соседней полке обнаружились переводы всего Тринадцатикнижия — собрания памятников древнекитайской мысли, которые считались в Китае основой традиционной философии, науки, системы образования и государственных экзаменов.
Я позвал продавца и попросил завернуть для меня полное собрание Тринадцатикнижия в подарочном формате, с комментариями и иллюстрациями. Даже если не успею осилить все фундаментальные труды, эта подборка станет прекрасной новинкой в домашней библиотеке. На досуге точно доберусь.
Выбрав ещё пару интересных путеводителей и карт, я направился к стойке, где Никольский неторопливо перебирал журналы.