— Например, то, почему сад существует только под ним.
— Внутри ларца недостаточно места, чтобы расположить его сбоку.
Отец рассмеялся, но Сюй даже не улыбнулся.
— Я говорю о смысле, Александр Васильевич.
— А я — пока о макете.
— В этом и заключается наше разногласие, — вздохнул китаец.
Я прикрыл ларец.
Третий предмет давался тяжелее всего. Украшение для наследника не должно было выглядеть уменьшенной копией взрослых регалий. Молодому человеку предстояло занять престол, и вещь обязана была говорить о будущем, а не только о его происхождении.
Я предложил подвеску, которая при раскрытии превращалась в армиллярную сферу. Пять частиц первозданных материалов двигались по отдельным орбитам, ни разу не сталкиваясь. Один раз за полный цикл они выстраивались на одной оси.
— Красиво, — признал отец, рассматривая чертёж. — Но пока это игрушка для астронома.
— Философская игрушка.
— Ну, это сразу всё меняет, — не удержался он.
— Наследник должен видеть, что разные силы способны двигаться рядом, не уничтожая друг друга.
Сюй отложил книгу.
— А почему они не сталкиваются?
— Потому что их движение рассчитано, господин Сюй.
— Значит, гармонию для него заранее создал мастер.
Я раздражённо постучал карандашом по столу.
— Если мы сделаем так, чтобы сферы сталкивались, подвеска развалится.
— Я не предлагаю разрушать механизм, Александр Васильевич. Я спрашиваю, чему он должен научить владельца.
— Тому, что каждая сила занимает своё место в мире.
— Очень удобная мысль для придворных, которые хотят навсегда закрепить за каждым человеком его место, — усмехнулся Сюй.
— Вы полагаете, наследнику не понравится такая идея? — спросил отец.
— Я не знаком с его императорским высочеством настолько близко, чтобы отвечать за него. Но при дворе нет символов, существующих вне политики. Особенно если символ предназначен для будущего государя.
Я посмотрел на три макета.
Дракон управлял стихиями. Феникс возвышался над четырьмя сезонами. Орбиты наследника двигались по маршруту, который мы определили за него.
Всё выглядело логично и безупречно для глаза русского мастера. И всё же в словах Сюя сквозила неприятная общая закономерность.
— Что предлагаете? — спросил я.
— Пока ничего. Вы просили помочь понять китайские смыслы. Я указываю места, где ваши решения могут быть истолкованы иначе, чем вы ожидаете.
* * *
К императору нас вызвали следующим утром.
Хэ Чжэньго появился в резиденции сразу после завтрака и сообщил, что Его Императорское Величество готов принять нас через два часа. Макеты следовало доставить в Павильон Небесной Ясности.