Хуанхуали мы трогать не стали — даже небольшие обрезки этой древесины стоили дорого. В макете его изображал кусочек груши, который принёс один из слуг.
— Передача заедает, — проворчал Василий.
Он медленно поворачивал нижнее кольцо наспех выточенного механизма. Внутренний барабан поднял красную сферу, опустил её и начал выводить зелёную. На середине движения направляющая дрогнула.
Зелёный камень замер, не дойдя до нужной точки.
— Вижу.
Я поддел боковую крышку тонким инструментом и открыл технический люк.
— Вторая каретка тяжелее.
— На четыре десятых грамма.
— Для такого плеча достаточно.
Я заменил противовес. Отец снова повернул основание. На этот раз сферы прошли полный круг без остановки.
Выглядело эффектно. Особенно когда дракон поворачивал голову вслед за движением сфер.
— А это обязательно? — спросил отец.
— Что именно?
— Чтобы он следил за каждым элементом.
— Мне показалось, так композиция выглядит более живой, — пожал плечами я.
— Она ведь и без того движется…
Я посмотрел на макет.
Маленький латунный дракон сидел в центре хрустального цилиндра. Когда перед ним появлялась очередная сфера, скрытая тяга поворачивала голову фигуры. Самоцвет под правой лапой вспыхивал соответствующим цветом, а лапа едва заметно опускалась, словно приказывала механизму продолжать.
— Он управляет циклом, — сказал я. — Должно быть видно, что движение не случайно.
Отец пожал плечами.
— Технически всё понятно.
— Вот именно.
— Но я не сказал, что это хорошо.
Я отложил инструмент.
— И ты туда же?
— Нет. Просто тебе уже дважды задали один вопрос. Сюй спросил, что делает дракон. Теперь спросил я.
— И я дважды ответил. Управляет движением стихий.
— Тогда будем надеяться, что государю понравится твой ответ.
Василий вернулся к своему столу, где собирал механизм будущего Сада Феникса.
С этим изделием всё складывалось проще. Во всяком случае, пока.
Белый овальный ларец раскрывался на две половины. Из внутренней платформы поднимались четыре сектора миниатюрного сада, каждый соответствовал времени года. Над ними расправлял крылья механический феникс.
Мы ещё не решили, каким образом распределить материалы, но общая конструкция выглядела убедительно.
Я подошёл к его макету и осторожно нажал на скрытую защёлку. Ларец раскрылся. Четыре сектора поднялись, а бронзовая птица развернула крылья.
— Феникс для императрицы, дракон для императора, — сказал я. — Здесь сложно ошибиться.
Читавший у окна Сюй поднял голову.
— Феникс действительно связан с императрицей. Но это не означает, что любое его изображение будет правильным.
— Он раскрывает крылья над садом. Что здесь может быть неправильного? — удивился я.