Император поднялся и подошёл к столу. Он не касался макета, но несколько секунд рассматривал его сверху, потом сбоку.
— Кто заставляет сферы двигаться? — спросил государь.
— Дракон, Ваше Величество, — ответил я. — Его самоцвет связан с управляющим контуром.
— И если дракон отпустит камень, движение остановится?
— Да. В готовом артефакте можно предусмотреть инерционный цикл, но основной принцип именно таков.
Император перевёл взгляд на меня.
— Значит, ваш дракон должен непрерывно следить за каждой силой. Указывать ей место. Приказывать появиться и исчезнуть.
Формально он всё понял правильно. Но почему-то это меня не обрадовало.
— Насколько мне известно, государь отвечает за равновесие Поднебесной, — сказал я осторожно.
Сюй перевёл мои слова. Император снова посмотрел на макет.
— Скажите, мастер Фаберже, почему ваш дракон так боится, что мир остановится без его усилия?
Вопрос прозвучал спокойно, но легче от этого не стало. Я открыл рот и не нашёл ответа, который не повторял бы уже сказанное.
Государь не торопил. Василий стоял рядом, сохраняя невозмутимое лицо. Сюй смотрел на макет. Даже придворные не позволили себе обменяться взглядами.
— Я полагал, — произнёс я наконец, — что движение элементов должно выражать ответственность государя за порядок.
— Ответственность, — согласился император. — Но сейчас вы показали мне страх утратить управление.
Он вернулся на своё место.
— Идея красивая, господин Фаберже. Но, боюсь, этот замысел мне не подходит.
Я поклонился.
— Благодарю за прямоту, Ваше Величество. Мы подготовим другой вариант.
Император едва заметно кивнул.
— Покажите остальные.
Сад Феникса вызвал у него больше интереса. Государыня на презентации не присутствовала, поэтому окончательного решения государь принимать не стал. Он долго рассматривал механизм раскрытия, задал несколько вопросов о белой эмали и попросил оставить место для деталей, связанных с личным садом императрицы.
Однако замечание всё же последовало.
— Феникс прекрасен, — сказал император. — Но пока сад под ним существует только затем, чтобы подчеркнуть его красоту.
Третий макет — подвеску наследника — государь изучал дольше всего. Механизм ему понравился.
— Кто настраивает движение? — спросил он.
— Мастер при сборке.
— А владелец?
— Заводит механизм.
Император закрыл подвеску и положил её на шёлк.
— Значит, гармонию для моего сына заранее создал другой человек. Ему остаётся только привести её в движение.
В этот раз я уже не пытался спорить.
— Мы переработаем концепцию, Ваше Величество.
— Переработайте, — согласился государь. — Ваши произведения прекрасны, и я вижу, что вы со всем старанием подходите к тому, чтобы порадовать меня. И я пригласил вас именно потому, что вы умеете создавать невозможное. Понимаю, что Поднебесная для вас — мир чуждый. Однако надеюсь, что вы сможете приблизиться к пониманию концепции власти в Запретном городе.