Глава 3
Страница 16 из 180
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3

Страница 16

Государь ответил лёгким кивком головы.

Этот жест, простой на первый взгляд, читался безошибочно — мы уже знакомы, церемония приветствия здесь скорее дань традиции, чем необходимость.

— Рад снова видеть вас, — произнёс он, и голос его, звучный, ровный, тут же перевёл Сюй, стоявший чуть позади нас. — Добро пожаловать в Пекин, почтенные мастера.

Напряжение, копившееся во мне всё утро, наконец схлынуло — не полностью, но настолько, что дышать стало заметно легче.

— Прошу, — сказал государь, указывая на низкий стол с расставленными вокруг него подушками для сидения.

Рассадка тоже подчинялась строгому порядку: сам государь занял место во главе, отец — как старший мастер — расположился справа от него, я — слева. Чуть дальше устроились Сюй, ещё один незнакомый мне прежде человек, представленный как Мэн Чжисян, Великий хранитель сокровищницы, главный секретарь двора по имени Хуан Босюань и, разумеется, Хэ Чжэньго. Больше в комнате не осталось никого.

В первые десять минут не было сказано ни слова о делах — императорский чайный мастер, беззвучно появившийся из бокового прохода, разлил чай с той же выверенной грацией, какую я уже наблюдал у госпожи Тан в нашей резиденции.

Мы пили молча, следуя древней традиции, требующей сперва отдать должное самому ритуалу, а уже затем переходить к сути. Когда первая чашка была выпита, слуги так же бесшумно покинули павильон, и тяжёлые двери за ними закрылись с глухим, почти торжественным стуком.

Теперь в комнате остались только шестеро.

— Когда мы встретились в России, — заговорил государь, обращаясь сразу к нам обоим, а не к кому-то одному, — вы показали мне предметы, которые были прекрасны сами по себе. Изящная работа, безупречные камни, тонкая огранка. Всё это меня, разумеется, впечатлило.

Он сделал паузу, во время которой Сюй аккуратно, без единой запинки, переводил каждое слово.

— Но заинтересовало меня другое.

Государь протянул руку к небольшому лакированному ящичку, стоявшему на краю его рабочего стола, и достал оттуда предмет, при виде которого у меня перехватило дыхание.

Пасхальное яйцо — подлинное, старинное, начала прошлого века, судя по стилистике исполнения. Я узнал руку мгновенно. Тонкая эмалевая гильошировка, характерный подбор камней, авангардная для своего времени композиция — почерк Агафона Фаберже, моего младшего сына, чья страсть к цветным самоцветам и нетрадиционным решениям когда-то ставила в тупик даже меня.

Государь бережно раскрыл яйцо, и внутри, на скрытом механизме, развернул крошечные золотые крылья миниатюрный петушок — размером не больше ногтя, но исполненный с такой тонкостью, что каждое пёрышко ловило лившийся из окна свет. Птица медленно повернула головку, будто оглядываясь по сторонам, а затем, повинуясь дальнейшему ходу пружины, начала складывать крылья обратно.

назадназад
1 ... 14 15 16 17 18 ... 180
впередвперед