Чжао Синь указал на гостей:
— Это сотрудники службы безопасности. Они установили в хранилище видеокамеры, благодаря чему было записано проникновение в хранилище прошлой ночью.
У меня во рту стало сухо.
— Значит, Тан Лэй не солгал? — хрипло проговорил я.
— Он сделал всё, что от него требовалось. И теперь у нас есть запись. Болле того, личность ночного посетителя установлена, — сказал он.
— Кто?
— Мастер Цзян Вэй.
Это имя сразу вернуло меня в тот двор, где почтенный сановник Юй Чжэн демонстративно не заметил приглашённого русского мастера.
Молодой человек с серебряной цаплей на рукаве смотрел тогда не на меня, а на футляр с макетом. Лян тогда не включил его в нашу бригаду, опасаясь саботажа и конкуренции.
Но он, выходит, пришёл сам. Прошлой ночью.
— Уверены? — спросил отец.
Чжао Синь открыл папку.
— Камеры зафиксировали часть лица. Кроме того, наши люди проследили его до личных помещений при мастерской школы Серебряной цапли. Их символ приметный.
Секретарь кивнул одному из сотрудников, и тот развернул ноутбук к нам.
— Нам нужна ваша помочь, господа Фаберже. Мы поняли, что мастер Цзян Вэй проводил некие манипуляции с артефактом, но не можем установить, какие. Однако у нас есть запись его действий. Мы надеемся, что вы сможете объяснить, что именно он сделал.
— Показывайте, — кивнул отец.
Мы придвинули стулья и уселись ближе к экрану. Безопасник нажал на кнопку, и запись начала проигрываться.
Изображение оказалось чёрно-белым, но вполне чётким — можно было разобрать даже мелкие детали. Первая камера показывала служебную дверь. В неё вошёл человек в тёмном халате и мягкой шапке. Нижнюю часть лица закрывала ткань.
Он двигался уверенно. Не оглядывался на каждый звук и не искал дорогу. Явно хорошо знал помещение.
Вторая камера показала стол сверху. Посетитель снял перчатки. На правой руке имелся тонкий серебряный напёрсток с иглой. Он осмотрел изумруд, провёл над ним небольшим ладонью и дождался отклика.
Наша имитация, судя по всему, его убедила. Цзян Вэй — а это и правда был он — снял ткань с лица, чтобы надеть увеличительную линзу.
Чжао Синь переключил камеру. Теперь стол был виден сбоку. Цзян Вэй открыл нижнюю панель «Звезды». Достал тонкую кисть, нанёс на оправу почти прозрачный состав и провёл иглой по двум линиям.
— Стоп. Назад, — велел отец.
Секретарь отмотал запись.
Мы посмотрели ещё раз. Потом в третий.
— Он не добавляет новую линию, — сказал Василий. — Он меняет направление существующей в артефакте.
— Здесь соединяет орбиту Земли с регулятором, — показал я.
Отец кивнул:
— А здесь обходит отвод.