На этот раз Феникс вовремя раскрыл оба крыла.
Пластинки из рубина и жёлтого алмаза поймали свет. В основании двигались пять материалов: хуанхуали, рубин, изумруд, жёлтый алмаз и сапфир. Каждый нёс собственную силу. Металл существовал отдельно — в каркасе, пружинах и тонких связях, удерживавших сад.
Мы установили сезонные панели.
Весна раскрывалась первой. Молодые ветви из хуанхуали проходили между изумрудными листьями. Затем механизм поворачивал лето с рубиновыми цветами. Осень принимала тёплый свет жёлтого алмаза. Зима уходила в сапфировые тени и белую эмаль.
Феникс оставался над садом, но больше не заставлял его вращаться. Механизмы работали рядом, связанные общим ритмом. Птица раскрывала крылья, когда один сезон уступал место другому.
— Запускаем полный цикл, — сказал отец.
Хань Шэн завёл пружину, и Сад пришёл в движение.
На первом переходе весенняя панель прошла ровно. На втором летний сектор качнулся.
— Стоп!
Бао удержал корпус. Отец проверил нижнюю опору. После замены внешней рамы центр тяжести сместился на три миллиметра. Для настольного ларца — почти ничего. Для вращающегося сада — достаточно, чтобы через несколько месяцев механизм начал изнашиваться.
Мы добавили противовес под зимний сектор. Не свинец — платиновую пластину, чтобы металл участвовал не только в конструкции, но и в равновесии.
Второй полный цикл прошёл без качания.
Феникс медленно раскрыл крылья, Сад повернулся. Весна сменилась летом, лето — осенью, осень — зимой. После зимы снова появились молодые ветви.
Все заворожённо молчали, наблюдая за процессом.
Когда механизм остановился, госпожа Чэнь коснулась края зимней панели и сразу убрала руку. На её запястье ещё оставался след ожога.
— Готово, — сказал отец.
Лян что-то сказал по-китайски, и вдруг все мастера поклонились. Не нам. И не старшему мастеру. Работе, что стояла на мраморной подставке в центре мастерской.
Второй артефакт был завершён.
Мы с отцом встретились взглядами и одновременно шумно выдохнули. Получилось! Несмотря на пожар, на трудности перевода, интриги и попытки сорвать нашу работу. Мы сделали второй артефакт!
Но едва мы порадовались, как в мастерскую вошёл Чжао Синь. Секретарь кивнул мастерам и направился к нам с отцом.
— Господа, у меня есть для вас важные новости. Вам лучше пройти со мной в отдельное помещение.
— В чём дело? — напрягся Василий.
— Не здесь, Василий Фридрихович, — секретарь понизил голос. — Прошу за мной.
К нашему удивлению, Чжао Синь направился прямиком в наши апартаменты. Там в гостиной нас уже ждали двое служащих двора с ноутбуком в защищённом корпусе. При нашем появлении они поднялись и одновременно поклонились.