— Именно. Особенно после остановки и повторного запуска. Сейчас общий контур задаёт последовательность, а каждое движение выполняет свой механизм.
Я почувствовал множество аккуратно разделённых потоков силы. Артефактная часть согласовывала работу, но не заменяла колёс, тяг и тщательно подогнанных соединений. Это был труд людей, способных неделями добиваться правильного поворота крошечной кисти.
Келлер остановил показ, и город замер. Тележка осталась возле фонтана, пекарь — с поднятой лопатой.
Отец наклонился ближе к основанию.
— Повторный запуск будет с этого места?
— С любого, предусмотренного программой.
Василий выпрямился.
— Хотел бы я посмотреть полную последовательность.
— Непременно приходите на показ! Буду рад услышать ваше мнение.
Я отошёл, чтобы не мешать. Келлер уже почти не смотрел на меня: отец задал вопрос, который явно его заинтересовал.
Швейцарец обдумал ответ и попросил помощника принести лист бумаги.
Я посмотрел на Дядю Костю. Тот едва заметно улыбнулся и указал на свободные стулья.
* * *
Из павильона мы вышли лишь к вечеру. Ренье напомнил время завтрашней встречи и вернулся к ожидавшим его людям.
Василий на ходу убрал в карман телефон. Они с Келлером договорились обменяться фотографиями нескольких старых механизмов, которыми оба интересовались.
— Город понравился? — спросил я.
— Очень. Есть места, которые я сделал бы иначе, но нужно сначала увидеть полный показ.
— А ирисы?
Отец задумался.
— Красиво. Даже слишком легко выглядит. Не сразу понимаешь, сколько туда вложено.
— Вот именно это мне и понравилось.
Мы остановились возле машины. Дядя Костя задержался у входа, отвечая на звонок, и несколько мгновений мы с отцом стояли вдвоём.
Василий оглянулся на павильон.
— Давно я так не ходил.
— По выставке?
— Просто посмотреть. Чтобы не считать на ходу, сколько заказов нужно закончить к понедельнику.
Он сказал это без жалобы, скорее с удивлением. Потом поправил манжету и добавил:
— Завтра нужно зайти к Картье. Они привезли какую-то интересную сборку. Я видел соединения, когда мы проходили.
Я кивнул. Отец уже думал о следующей работе, которую хотел рассмотреть, и мне было приятно слышать эту живость в его голосе.
В гостинице я первым делом позвонил Алле. Она ответила из своей комнаты, за её плечом стояла знакомая ваза, а на столе лежали листы с рисунками.
— Ну? — спросила девушка. — Как там?
— Хорошо. Очень хорошо. Боюсь, если бы ты поехала с нами, мы с отцом заставили бы тебя весь день стоять возле витрин.
— Почему заставили? Я бы и сама посмотрела. Там же столько всего интересного!