— Он не просто пугает, — сказал Громов. — Он будет действовать.
— Я знаю.
— И она цель.
Я открыл глаза.
— Не будет.
Громов кивнул. Ничего не сказал. Повисло молчание. Тяжёлое, липкое, чужое после сегодняшнего утра.
Я встал. Сжал кулаки. Посмотрел в окно. На её машину. Всё тот же чёрный «Форд». Сдала на права. Не знал. Ещё одна деталь из года, который я пропустил.
— Увези её сегодня, — сказал Громов. — Домой. Поговорите. Всё решите.
— А Тарасов?
— Мы им займёмся, а ты нужен ей.
Он встал, положил руку мне на плечо, сжал.
— Она долго ждала, не торопись.
Я посмотрел на Громова. Его слова болью отдались в груди — там, где минуту назад было тепло.
— Она с кем-то… — начал я. Слова застревают, не хотят вылетать. Не понимаю, зачем спрашиваю. Очевидно же. Никого. Ждала. Год.
Громов хмыкнул — беззлобно, устало. Понимает.
— Нет, — отвечает. — Попытки были. Сам понимаешь — мужской коллектив, языки. Но она не подпускала. Никого.
Я сжал челюсть. Хотел спросить, кто. Имена, лица, мелочи, чтобы знать. Сдержался. Не важно.
Важно — я вернулся. Важно — она приняла. Не оттолкнула. Не ударила. Не выгнала. И теперь мы здесь говорим о Тарасове, о флэшке, об угрозе, а я всё ещё чувствую её пальцы на своей спине.
Громов вышел. Дверь закрылась. Я сел за стол, смотрел в пустой экран. Потом взял телефон.
Написал ей: «Я отвезу тебя домой. Вечером. Не бери свою машину».
Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо».
Выдохнул. До вечера ждать долго, но я ждал.
Я не знал, что сказать. Всю дорогу молчал. Вёл машину, чувствовал её рядом. Она сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно. Говорить не начинала, и я, не мог. Слова застревали в горле. Слишком много их накопилось за год. И все пустые. Не те. Я свернул к её дому. Припарковался у подъезда. Глушу двигатель. Тишина.
Никто не выходит.
Она не открывает дверь. Я не открываю. Так и сидим. В темноте. Рядом. Молча.
Минута. Две. Пять.
Горло сдавливает.
— Дарья, — говорю. Голос — чужой, хриплый.
Она поворачивается ко мне. Смотрит. Ждет, а я, не могу. Слова есть. Но они встали где-то в груди, не поднимаются выше.
— Я… — начинаю и замолкаю.
Она кладет руку на мою — холодную, сжатую на рычаге коробки передач. Пальцы — тонкие, тёплые.
— Я знаю, — говорит тихо. — Всё знаю. Не надо.
— Надо, — отвечаю. — Я должен.
Молчу.
— Боялся, — наконец выдавливаю. Что ты… что я… — запинаюсь, — что я сломаю тебя, ещё сильнее. Потому что сломался сам.
Она молчит. Гладит большим пальцем мою руку.
— Ты не сломал, — говорит. — Я сломалась сама, без тебя.
Я сжимаю её пальцы.
— Не уходи, — шепчу. — Пожалуйста.
Первый раз в жизни — «пожалуйста».