Это что, после наших фокусов в Васильевском Мохе такой шухер начался? Хотя не должно, иначе зона бы уже сама давно разбежалась…
— Говорят, что примерно месяц назад, за точность не ручаются.
Ага, так примерно и выходит… А что выходит? Выходит, что ищут меня давно и активно.
— И еще говорят, — продолжил между тем Гнездилов, — что если людей с фотографий встретят, то следует задержать их или убить, а имеющиеся при них оранжевые пластиковые контейнеры забрать и хранить как зеницу ока, пока за ними не приедут. И дать знать, что контейнеры забрали, посредством выхода в эфир.
— А есть кому и откуда выйти в эфир? — полюбопытствовал я.
— К сожалению, уже нет. Передатчик у них был, и радист имелся, но теперь… сам видишь.
Гнездилов обвел рукой панораму разрушений и пожаров.
— Ну что, — спросил он, — расскажешь, ради чего целую зону уголовников на волю выпустили? Что у тебя за контейнеры? Ты не нервничай, я как бы соображаю, что хороший человек, чтобы поймать плохого, уголовников на волю не выпустит. Скорее наоборот. Может быть, и помогу, чем смогу, если дело того стоит.
— Вы нам трофеями помогите, — усмехнулся я. — Надо в деревню выкуп отдать, чтобы вот его с нами отпустили.
Я показал на стоящего неподалеку Ваську-Кэмела.
— Ну это решаемо, не проблема, — хмыкнул Гнездилов.
9 мая, понедельник, день
Проснулся я около трех часов дня, хорошо выспавшийся и довольный жизнью. Татьяна была рядом, сидела с книжкой у окна, повернувшись к свету.
— Проснулся? — спросила.
Отложила книжку, и я увидел, что она читает Мак-Каммона, «Они жаждут».
— Ужасов за окном не хватает? — съехидничал я.
— За окном проза жизни. А тут ужасы теперь такими уютными кажутся, вроде сказки на ночь, — похлопала она по обложке книги. — А вообще я намерена тебя информировать, что баня натоплена и мы можем идти париться. И на этот раз нет необходимости делиться на мужские и женские смены. Те, кто мог, уже сходили раньше. Беспокоить нас никто не будет.
— Класс, — с чувством заявил я. — Как раз на праздник подарок.
— Что за праздник? — удивилась она.
— На календарь смотрела? Девятое мая. И у нас сегодня победа локального масштаба, так что вдвойне.
— А, ну тем более.
Баня, разделенная на мужскую и женскую смены, стала для нас настоящим испытанием и заодно нарушением наших привычек с традициями вкупе. Наша-то компания всегда ходила в нее двумя парами, по очереди заходя в парилку и вместе гоняя чаи в предбаннике. А когда народу прибавилось, то вся наша стройная система сбилась, пришлось делиться на смены. Сейчас же мы снова могли пойти вчетвером.