— Вы сразу в ГУЦ? — спросил Большаков.
— Почти что, — кивнул я. — Дозаправимся на арсенале и оттуда в ГУЦ. Торопитесь?
— Ну теперь не так чтобы очень, стрельба в Бору затихла, но хотелось бы договориться с вашими быстрее. Я здесь пока за сухопутного воина получаюсь, а мне бы проще на воде. Не умею я на суше воевать вообще, не обучен толком.
— А практики в морпехе не было разве?
— Так это когда было-то! Загнул ты! Где река, а где имение. После четвертого курса училища загнали в Печенгу, погоняли и обратно отправили. Я же штурман по специальности, подводник, ВВМУПП [43] питерское заканчивал, а меня видишь куда занесло. По Каспию хожу, на катере, зачем там вообще штурмана, не знаешь?
— Без понятия.
— И я тоже.
Голос у Большакова был как из бочки, под стать внешности — широкому, почти квадратному лицу со сросшимися на переносице черными бровями и плечам, шириной почти равными росту.
— Мне сказали, ты собираешься дальше, в сторону Вятки, отсюда идти?
— Собираюсь.
— Это на хрена, прости господи? Там звиздец всему настал, одни банды. Деревни под корень вырезаны, кошмар что творится. Я три дня на Бору просидел, мы беженцев принимали с той стороны постоянно. Так они такое рассказывают — волосы дыбом стоят, и не только на голове.
— А где эти беженцы сейчас?
— Ну как ты думаешь? Здесь, конечно, куда им еще деваться? А у нас людей не хватает на все работы. Поставили на лопаты — и вперед, крепить оборону.
— А собрать информацию о том, что там делается, кто-то удосужился?
— Естественно. Начальник разведки.
— Итить твою! — Я аж вилку отложил в сердцах. — Я тут пытаюсь выяснить, что там меня ждет, у вас вся информация есть, но сказать об этом западло.
— Ты не горячись давай. Я здесь начальник разведки, по пути тебе расскажу, что узнать удалось. В одной машине поедем.
17 мая, вторник, утро
С утра Бурко решил навестить «корпус Домбровского». Николай после переселения в Центр взял бразды правления над всей местной наукой, включая и главное направление действия — вирусологию и фармацевтику. Пусть он в этом и не специалист, у него помощники толковые, зато человек верный и надежный, да и вообще в науке давно, пусть и в другой ее отрасли.
В кабинете он Николая не застал, тот, со слов секретарши, такой молодой и томной, что сразу начинаешь плохо думать о ее шефе, ушел в виварий. Она предложила его вызвать, но Бурко отказался и направился туда сам, решив полюбопытствовать, чем же его друг детства занят.
Николай, как всегда неряшливый и растрепанный, сидел за столом в компании еще двух человек в лабораторных халатах и через заляпанное кровью и слизью толстое стекло наблюдал, как здоровая «зомбо-собака», явно уже крепко «подморфировавшая», грызет труп собаки обычной, больше уже похожий на груду промокшей в крови пакли, чем на тушу.