— Вот как… — поразился такому великому падению Швили.
— А все же как бы мне к Рубцову попасть? — начал настаивать Валера.
Тут он решил ломиться в двери до конца. Пока не прорвется или пока не прогонят. Было ощущение, что он нащупал действительно полезное знакомство из своего прошлого. Если Рубцов ставит на волжскую торговлю, то им с Валерой дальше по пути. И так или иначе, а встретиться надо.
— У нас сеанс связи с Центром через час, — подумав, сказал Никитин. — Сообщу, что хотите встретиться. Как представить?
— Валерий Воропаев. Зять Братского. Мы в доме приемов «Системы» встречались, он должен помнить.
Никитин все обстоятельно записал в блокнот, кивнул:
— Сделаю. Может, что полезное и получится у вас. Вы мне вот что скажите: вас надо на постой куда-то определять или на судах останетесь? Но если от них далеко отходить не хотите, то комфорта не обещаю, только палатки могу выделить. Или в Заволжск, в зачищенную его часть.
— Да мы в палаточках, пожалуй, — сразу решил не отходить далеко от судов Зять. — И на воздухе, и вообще интересней. Когда ответ будет?
— Не знаю, — пожал тот плечами. — Как Рубцову доложат и как тот решит.
— Понял, — вздохнул Валера.
31 мая, вторник, утро
За вчерашний день не видели ни единой живой души, если людей считать. И даже мертвой, если речь о зомби. Ломились через чащу лесную, поочередно сменяясь с Зудиным в роли проводников, за день прошли километров шестьдесят, приблизившись, если верить карте, к конечной точке нашего похода ровно на один дневной переход. А заодно к хлебозаводу, где дожидались нас товарищи, настолько, что вполне можно было попытаться организовать сеанс связи. На растянутую антенну, разумеется, не на штатный штырь.
Поэтому и место для ночевки выбрали возле невысокого, но хоть какого-нибудь холма — все лишних несколько километров должен прибавить к дальности связи. Наверное.
— Есть связь! — радостно доложил Большой. — Анька на приеме!
— Фух! — выдохнул я, чувствуя, как безудержное ликование волной накатывает. — Наконец-то!
Связь через кого-то — это одно, а вот когда уже сам, сам обо всем можешь сказать и обо всем же спросить — это совсем, совсем другое.
— Аня, здесь Серый! — схватился я за тангенту. — Давай по обстановке, что у вас там?
— У нас порядок полный, сидим на хлебозаводе…
— Аня! Уши оборву, кодом пользуйся или просто аккуратней, — разорался я. — С ума сошла? Расслабилась, а с расслабленными сама знаешь, что делают, сильно нагнув. По делу давай.
— Ой… ладно, — спохватилась она. — Лexa здесь, он поговорит.
Послышался пробивающийся через помехи голос Лехи, довольный и радостный: