Топает-то он как… Рука скользнула к гранатному карману, но Васька вцепился мне в запястье. Точно, паниковать нельзя, тогда нам точно кранты. Мы уже в это дело так глубоко влезли, что теперь только побеждать. Любым разумным и неразумным способом.
Шаги вдруг замерли. Наступила тишина. Ждешь тяжелого дыхания подсознательно, насмотревшись фильмов о чудовищах, но эта тварюга не дышит, она же мертвая.
«Ну давай, урод, не тяни, топай сюда», — прошептал я, подгоняя невидимую тварь. Я ожидал нового заряда визга, но тварь пошла молча. Шаги возобновились, и заодно услышал, как бока твари скребут по стенкам — тесно гадине здесь. Она тут как пробка в бутылочном горлышке. Это хорошо или плохо?
27 мая, пятница, ночь
— Они точно кого-то высадили? Уверен? — орал в рацию Еременко.
— Точно, — ответил ему Циммерман. — Не меньше двоих ушли в водостоки, может, и больше. Броня успела уйти.
— Почему? — аж взвизгнул Анатолий.
— Потому что наглые, не ждал их никто, — донесся голос в наушнике, перемешанный с помехами. — И маршрут отхода они заранее продумали, и прикрытие поставили. Бэтээр сваливал, а вторая машина от леса его прикрывала. У нас в «Выстреле» «двухсотый» и «трехсотый». Я же говорил, что ребята толковые, за которыми гоняемся.
— То есть еще и не догнали? — мрачно, наливаясь тяжелой черной злобой, спросил Еременко.
— Именно так, — подтвердил Циммерман. — У них маршрут отхода через лес заранее до метра просчитан был, а нам в темноте куда? Сначала гнались, а потом кто в дерево уперся, а кто в овраг.
— А по тем, что в канализации, что слышно? — снова спросил Еременко. — Они для нас самые важные, их надо взять! Обязательно! Контейнер у них, я ручаюсь.
— Пытаемся перехватить их в тоннелях, — заговорило радио. — Но там полно зомби, и плана тоннелей у местной братвы нет. И никто туда не лазил, наугад шаримся.
— Поймаете?
— Тупой вопрос, — оборвал Циммерман. — Откуда я знаю? Ловим! Ты вообще сам подумай, как ловить неполной ротой людей в целом городе с мертвяками, да еще когда ожидаешь, что местные тебе в глотку в любой момент вцепятся.
— Что по хлебозаводу?
— Связи пока не было, двадцать минут до сеанса. Свяжусь дополнительно. Ищут, но думаю, что до утра ничего не случится, темно в лесу. К тому же если там кто и был, то уже уйти мог.
— Понял, — тяжко вздохнул Еременко. — Передай своим, что если будут пленные, то пусть потрошат не жалеючи. Инквизицию им, чтобы все, что знали, поведали. Понял?
— Да понял я, понял. Все я о тебе понял, — вздохнул Циммер. — Отбой связи, Торквемада.
Еременко отдал гарнитуру очкастому радисту, снова закурил черт знает какую сигарету за сегодня, перед дверью «Водника» было набросано множество окурков. В горле стоял ком, даже дышать было противно — настолько легкие пропитались дымом. Но только сигареты еще как-то успокаивали Анатолия. Пока все шло плохо. Вроде и обнаружили, но не поймали, погнались, но не догнали, прочесывают лес, но пока не докладывают. Противник все равно на шаг впереди. Никто не ждал и не думал, что они уйдут в канализацию, да еще и таким наглым способом. Прорвались на броне, со стрельбой, спалили броню уголовников, взорвали стену.