У меня едва не вырвалось: ты что, охерел? Но я вовремя сообразил, что стоит сыграть по их правилам. Я упер руки в бока и злобно зыркнул на гостя.

— С какой это стати? Это вам что, таракан — взял и убил? Да вы знаете, во сколько она мне обошлась? Кто компенсирует убыток? Вы что ли?

Эсесовцы переглянулись. Ларн пожал плечами и ответил:

— Нет, не мы.

Видя их замешательство, я усилил напор:

— Я в суд подам, вы не имеет права распоряжаться моим имуществом! А дальше что? Прикажете дом спалить⁈

— Успокойтесь, пожалуйста. Ладно, убивать ее не надо. Всыпьте пятьдесят плетей, и мы снимем все подозрения.

— Другой разговор! — сказал я, а сам был готов под землю провалиться. — Ромэль, неси кнут!

Триэль посмотрела на меня безучастно и вздохнула. Она понимала. Она была готова. А я нет, бляха-муха! Кто недавно обещал, что больше никто ее не обидит! И на тебе! Но если не подчиниться, проблемы будут серьезные. У меня могут отобрать плантацию и рабов в пользу какого-нибудь чокнутого живодера. Господи, за что мне все это⁈

Дворецкий принес кнут, и я едва не застонал от безысходности. Из плетеного кожаного ремня торчали ржавые гвозди с остатками запекшейся крови и еще чего-то мерзкого. Скорее всего кожи, но я старался не думать об этом. Ну почему слуга не принес другой? Или в этом концлагере только такие и держат?

От кнута воняло гнилью. Я взял его за кончик и потащил за собой как дохлую змею. Триэль послушно шла рядом, наблюдатели позади. Рабы провожали нас короткими взглядами и продолжали ковыряться в земле.

— Прости, — как можно тише выдохнул я, но Триэль наверняка услышала. — У меня нет выбора…

Легкий кивок рыжей макушки. Она понимает. Она согласна.

И тут в голове всплыло одно словечко, которое я терпеть не мог дома. Коррупция! Быть может, она и тут работает? Стоит проверить.

— Начальник, давай договоримся.

— О чем? — хмыкнул Ларн.

— Плачу по золотому за каждый удар. А вы пишете в своих рапортах или протоколах, что все было на самом деле. Поймите, не хочу портить такую красоту.

— Исключено.

— Ну может какую-другую рабыню отхлестать? Да хоть вот эту, — я кивнул на тощую замухрышку с мотыгой.

Наблюдатель покачал головой.

— Нет. Нас интересует только Триэль.

— Ну а скидку сделаете? Пятьдесят золотых вам и вашему напарнику. И пять ударов…

Эсесовец расхохотался.

— Пять? Маловато.

— Ладно, десять.

— Двадцать и по сотне золотых каждому.

— А меньше никак? Ударов в смысле.

— Никак. Иначе нас самих пороть будут.

Я велел Ромэлю подготовить чеки. До лобного места мы добрались вчетвером. Я поднял колодку, эльфийка безропотно вложила руки и шею в углубления. Скрипнули петли, дерево стукнулось о дерево. Я отошел на расстояние удара и махнул кнутом. Прежде мне не доводилось орудовать подобной штукой. Первый удар пришелся на колодки и почти не задел нежную обнаженную плоть.