— До рассвета шесть часов. У нас нет времени на пустую болтовню и ругань!

— Мы не будем драться вместе с рабами! — заявил незнакомый молодой горожанин.

Толпа поддержала оратора выкриками и хлопками.

— Они же спят и видят, как избавиться от нас. Они ненавидят людей, как бы хорошо с ними не обращались. Сколько эльфа не корми — он все равно в Лес смотрит!

— Верно!

— Так и есть!

— Правильно говоришь!

— Тут все судачат о прошлом набеге, — продолжил парень, — когда орки увели рабов. А что если это был сговор? Что если невольники сами вырезали хозяев и сожгли дом?

— Это вранье! — крикнули с улицы.

Сквозь толпу эльфов протиснулась девушка в грязном сером платье. Длинные светло-серые волосы упали на тощее усталое лицо.

— Я единственная, кто выжила после нападения. Мне одной удалось сбежать! Стала бы я возвращаться в город, если все мои братья и сестры отправились на свободу? Вы хоть думайте иногда, что говорите!

Наступила тишина. Пристыженные горожане смолкли. Как оказалось, ненадолго.

— Но вы все равно ненавидите людей! Про хозяев я вообще молчу! — продолжил юный оратор. — Лично я не доверил бы рабу оружие! Не хочу получить пулю в спину!

— Да!

— Все правильно!

— Молодец, парень!

В неверном свете фонарей я заметил Триэль. Она подошла к паникеру и пристально посмотрела прямо в глаза. А потом с размаху залепила звонкую пощечину. Народ ахнул, я схватился за револьвер — мало ли что.

Но никто не посмел приблизиться к эльфийке. Девушка тем временем встала рядом со мной и неожиданно громко произнесла:

— Если кто-то заслужил ненависть — значит, он недостаточно хорошо относился к нам! Не знаю, какие у вас порядки и нравы, но Джен показал мне, что такое равенство. Показал, какие можно построить отношения за считанные дни! Он рисковал всем ради нас: жизнью, свободой, состоянием. И теперь мы здесь, в этом богом забытом Округе. Но мы — вместе! Я люблю этого человека! Люблю всем сердцем, как только способна любить эльфийская женщина!

Черт, да это самое крутое признание из всех возможных. Жаль обстановка не подходящая. Но в ступор слова меня все же ввели.

— И я спрашиваю: кто пойдет за Дженом? Кто останется здесь с оружием в руках, а кто сбежит?

Мои эльфы без раздумий шагнули вперед и выстроились перед ратушей. От эпичности момента я забыл как дышать, а на глаза навернулись слезы. Пришлось быстро взять себя в руки, пока никто не заметил. Моя гвардия, моя сотня спартанцев. Готовая умереть за чужака на чужой земле, лишь бы в отдаленном будущем забрезжил свет надежды.

— Не знаю, чем вам запудрили головы! — недовольно ответили с улицы. — Но нам не прельщает подыхать здесь.