— Хватит, Рабнир! — с одобрением, глядя на разгневавшуюся подругу, говорит Гончья, и медоед тут же берёт свои эмоции под контроль. После того обращения, появления внутри Рабнир чудовища невиданных размеров, контролировать агрессию медоеду стало ещё тяжелее. Её бесило буквально всё, кроме мыслей, в которых она пребывала с Агтулхом. Словно проклятая, околдованная чем-то, заставляющим искать смерти, она постоянно сама себя раздражала, хотела обернуться в форму демона, и… в то же время, понимая, как опечалит и испугает своим видом Агтулха, испуганная его надуманной реакцией, возвращала эмоции и тело под контроль. Первая причина жить — инстинкт самосохранения, второй — размножение и продолжение рода, что по факту являлось первым и самым важным для каждой женщины и самки. Пока Рабнир была беременна, пока ждала дитя, реакции Агтулха на неё и ребенка, она никак не могла позволить себе выглядеть чудовищем или уродиной. Слишком много сил женщина отдала на поиски столь милого, приятного, нежного, доброго и, даже ни разу не избившего её палкой самца. Он был воплощением её мечтаний, и даже если бы иногда бил, Рабнир лизала бы Агтулха пятки, лишь попроси он об этом. «А ведь он не просил… мой герой», — с придыханием, слезой и гордостью за самца, от которого носит плод, закинув на себя все тяжести — свои, Гончьей и даже пленницы, шла вперёд Рабнир.

Перевалы, ручьи, возвышенности, затем поваленные деревья и трясины с ядовитыми парами, исходящими от спор всякого рода грибо-мучителей (плотоядных видов растений и грибов). Отряд «разведки», нащупав тропу Кетти, по признакам, меткам и запаху, шёл точно в том направлении, где располагался ложный лагерь Кетти. Пусть не главное поселение, но форпост, от которого до столицы оставалось рукой подать. Тропа обнаружилась благодаря Гончьей, её нюху, глазу, а также кем-то оставленной неподалёку кучи дерьма, в которой благодаря острому нюху Гончья распознала многочисленные переработанные ингредиенты, что одновременно могла использовать только гениальный повар и лучшая из женщин (по мнению Гончьей) Тётушка Вера. Гончья, жившая в бесконечной «погоне за хвостом», в Тёте Вере, её старческой спокойности и здравомыслии, увидела ту, которой хотела быть сама. Без битв и убийств, быть той, на кого молятся, кого просят, иногда умоляют и при этом оставаться улыбчивой, спокойной, пусть и тяжело трудящейся, но той, в которой нуждаются. Больше всего на свете Гончья боялась умереть одна, как и требовало племя, в доли от всех, старой, немощной, никому не нужной и тянущей балластом за собой старухой. Ради этого Гончья всегда летела вперёд, следила за телом, фигурой, чтобы подольше быть молодой, нужной, а… оказалось, одно лишь умение заботиться о других, вкусно готовить, следить за чистотой, с лёгкостью способно перекрыть силу, молодость, красоту и охотничьи навыки, достигнутые путём самоубийственных тренировок.